Полшага до неба
Шрифт:
— Если коротко, что именно случилось?
— Случилось два трупа. Со смертельной дозой наркоты в организме. Это пока все.
Связь отключилась. Все ясно. В принципе пока все нормально, но не оставляет ощущение, что не все так гладко. Гладко вообще не бывает. Никогда. Но все меры, что мог, он уже принял, а остальные неприятности придется расхлебывать по мере их появления. Иначе разовьется паранойя. Все, Маард, успокаивайся. Проснется Тильда — поговорите тет-а-тет серьезно. А пока можно еще подремать.
…Привиделось на грани сна и яви странное, позабытое ощущение: ласковое прикосновение к телу женских рук. Заботливое,
— Тиль?..
— Я тебя разбудила? Прости.
— Ну что ты… это приятно. Ты в порядке?
— Да. Все в порядке. Просто Браза Нигга беспокойно спал. Я подумала, что вам снятся дурные сны, и…
— Спасибо, малыш.
Она вылезла из «кармашка» и уселась перед Маардом, обхватив плечи руками. Взгляд рассеянный, щеки бледные. Маард напрягся, почувствовав неладное.
— Тиль, что такое?
— Мне надо вымыться.
— Пойдем, провожу.
— Не надо, — поморщилась она, все так же скользя взглядом по каменному полу. — Я схожу одна.
Дракон встал, потянулся, разминаясь, расправил поднятые крылья. Обнюхал Тильду, шумно раздувая ноздри. С удовольствием поскребся щекой о стену пещеры.
— Тиль, если идти, то вместе. Я никуда тебя одну не отпущу.
«Не нравишься ты мне», — хотел добавить он, но не стал.
На озере девушка попросила его отвернуться. Дракон послушно сел к воде спиной и весь обратился в слух. Шелест травы под ногами. Тихий плеск разбегающихся от стройных ног волн: вот она сделала один шаг, второй, третий. Остановилась. Натирает мылом хвощевую мочалку.
Минута, вторая, пятая… десятая. Плещется вода, скользит по мокрой коже мочалка. Щекочет ноздри ящера запах детского мыла.
— Ты в порядке? Долго что-то, — проворчал Маард.
— Да, — глухо отозвалась девушка.
Снова потянулось время. Маард ждал, и все больше нарастала тревожность. Было в поведении Тильды что-то неестественное, пугающее.
— Рыжик?..
Она не ответила. Дракон прислушался. Сквозь плеск воды пробивалось дыхание Тильды — нервное, сквозь стиснутые зубы. Маард не выдержал, обернулся.
Красные полосы и ссадины на бедрах, животе, исцарапанная грудь. Девчонка трет и трет свое тело жестким пучком травы, как заведенная. Пальцы уже не моют — раздирают кожу. Руки дрожат, губы закушены, глаза зажмурены.
— Тиль, да ты что?!
— Надо отмыть, — скорее угадал, нежели расслышал Маард. — Отмыть…
— Выходи на берег, — сказал он как можно спокойнее и строже. — Взгляну, все ли отмылось.
Вышла послушно, встала, понурившись и прикрылась стыдливо ладонями. Дракон подцепил клыком валяющуюся в траве футболку, протянул девушке. Тильда оделась, натянув майку чуть ли не до колен.
— Чистая, Тиль. Все в порядке, — сказал Маард, чувствуя, как стискивает горло болезненным спазмом.
— Это же не отмыть… — всхлипнула она. — Мне кажется, от меня пахнет чужим телом. Мерзко пахнет…
Ящер свернулся вокруг нее кольцом. Лизнул запястье.
— У драконов самый чуткий нос на свете. Круче, чем у собак и бабочек. Ты знаешь?
— Нет.
— Сказать тебе, чем ты пахнешь на самом деле?
Она чуть кивнула, погладила драконьи брови, широкую переносицу.
— Так
Она часто-часто заморгала, всхлипнула, уткнулась лицом в шею зверя. Маард сложил над ней крыло домиком и проговорил негромко и твердо:
— Хоть я всего лишь дракон, но никому не позволю к тебе прикасаться. Пока ты со мной — никому. Слышишь?
28
Прошло две недели. Маард приглядывался к «апостолам», стараясь понять, что так настораживало Себастьяна. И вроде все как всегда. Ну измучены жарой — от того часто раздраженные. Хотя и не жарой одной, а еще и тем странным ощущением, что дает пустыня, даже если не выходить из искусственной прохлады помещений. В свое время он тоже ощущал гнетущую жару, пока не привык. А этим иностранцам привыкать было некогда. Да еще и изоляция давит. Так что зря Себастьян параноил. Все нормально. Вон, по очереди кадрятся к Грете, вечерами собираются в холле и комментируют тупые телепрограммы, в столовой вечно требуют добавки, на тренировках соревнуются между собой. Да и не на тренировках тоже. В приставки бьются отважно — что в «стритфайтинг», что в «НХЛ». Правда, минус Ромеро: тот мрачен и держится, как и Маард, особняком. Все хорошо, короче. Вот только отчего-то свербит на душе. Давит смутным предчувствием. Может, тоже устал жить в этом загоне, а может…
А может, все не так просто. Маард твердо решил, что с Алексом стоит наладить контакт. Возможно, после их разговора хоть что-то в случившемся станет понятнее. Да и так… Негоже парню в одиночку превращаться. Хватит тут и одного нелюдимого Маарда.
Он не спешил — выждал несколько дней, заново приглядываясь к парню. Пусть это и не нужно, но тренировка будет нелишней. Не стоит забывать полезные навыки. А так нет ничего сложного в умении заглядывать под маску человека. Вот тот же Алекс смотрит на всех с неприязнью, вроде никто ему не нужен, сам себе волк, товарищ и князь. На все обращения к нему огрызается, особенно на содержащие контекст «как дела?». Джону До на тренировках отвечает односложно: да, нет. Большую часть свободного времени тратит на занятия с моделями, как и Маард. И результаты показывает очень высокие. А Маард видит, какая болезненная тоска таится в его взгляде. Молодой он еще, Ромеро, не научился прятать глаза.
— Он похож на тебя, — как-то задумчиво сказала Грета, возвращаясь из столовой вместе с Маардом. — Так же молчит, убивает себя работой и травится тоской.
— Я похож на потенциального самоубийцу? — удивленно поднял бровь Маард.
— Чаще, чем ты предполагаешь, — кивнула девушка. — И не думай, что я ничего не замечаю.
«А ты меня другим и не знала», — подумал Маард, но озвучивать мысль не стал. Пусть играет в психолога, чувствует себя детективом, пусть возится, пытаясь сделать из него продвинутого программера. Пусть. Лишь бы в душу не лезла. И спорить с ней совершенно не хотелось. Хотя в одном она была права: Алекс с Игорем похожи. Значит, тому так же кисло, как бывает и ему, Маарду.