Полшага до мечты

Лазарева Ирина Александровна

– Матвей, постой! – осадила его Аня. Вместо того чтобы почувствовать себя польщенной, она вдруг ощутила жгучую обиду. Ведь он действительно смотрел на нее глазами художника, профессионала, аса. Он видел в ней модель, а не женщину, которую можно не только воссоздать силой своего мастерства, но и любить.

Сережа прав: земные блага для Матвея ничто в сравнении с тем, что есть там, наверху. Недаром она угадывала в нем ту особенную отрешенность, какую ни в ком прежде не встречала. В иные мгновения Матвей, вероятно, всей душой и помыслами уносился

ввысь, в прекрасную, страшную, торжественную тишину, которая составляла неотъемлемую часть его полетов, туда, где он был по-настоящему счастлив.

– Знаешь что?!– заносчиво выпалила Аня. – Рисуй свою Таню! – Ее подхватил какой-то мстительный, злорадный поток. Она сознавала всю примитивность своего поведения, но остановиться не могла. – Чем не Венера Милосская? Да еще с бюстом Памелы Андерсон.

Он оторопел на секунду, потом неудержимо расхохотался, да так, что не мог остановиться.

– Не вижу ничего смешного. – Аня оскорбленно вскинула голову.

– Извини. Представил Венеру Милосскую… ха-ха!.. с бюстом Памелы Андерсон!..

Аня смотрела на него с недоверием, но он смеялся искренне, заразительно и казался ей сейчас чуть ли не мальчишкой. Неожиданно у нее вырвался смешок, она сама засмеялась, скоро совсем скорчилась, и чем чаще они взглядывали друг на друга, тем сильнее смеялись. Аня со смеху стукнулась лбом об стол, что послужило поводом для очередного приступа хохота.

– Ну вот, теперь будет синяк, – твердила она сквозь смех и терла лоб ладонью.

– Где, где, дай посмотрю… Покажи… убери руку… Да нет, ничего, малюсенькая царапина…

Он вдруг поцеловал ее в ушибленное место, и оба сразу, как по команде, замолчали.

Матвей держал ее голову в ладонях. Они смотрели друг на друга в упор, и тогда он снова ее поцеловал – в губы. Поцелуй длился долго, так как Аня и не подумала отталкивать парня, напротив, сама не заметила, как обвилась вокруг него и унеслась точнехонько туда, куда периодически уносился он, – на седьмое небо, вот что значит целоваться с летчиком! Ничем иным такого блаженства не объяснишь.

Под порывом ветра скрипнула калитка, и Аня отшатнулась, оглянулась в панике, но никого не увидела. Страх прошиб ее с головы до ног. Ну точно лишилась рассудка! А если бы вернулся Сережа? Да она провалилась бы со стыда. Нетрудно вообразить, как бы он ее возненавидел. Таню ведь ненавидит, а тут еще хуже: приехала так называемая сестрица, без году неделя, и с места в карьер – брата его соблазнять. Причем замужняя, старше годами, кем она будет выглядеть в глазах мальчика?

Все эти мысли красноречиво отразились у Ани на лице.

– Ты зачем меня поцеловал? – свирепо набросилась она на Матвея.

Он откинулся на спинку скамьи и пожал плечами:

– Захотелось, вот и поцеловал.

– Захотелось?! – Аня вскочила. – Слушай, ты, часом, не донжуан, капитан?

– Естественно, как любой нормальный мужик.

– Ах так! Не-ет, меня не проведешь, я тебя раскусила. Ты хочешь отвратить от меня Сережу. Доказать

ему, какая я дрянь. Просчитался, голубчик! Я забираю Сережу с собой в Москву. Вот так-то! Он сам захотел со мной уехать. Просил меня об этом со слезами. Понятно тебе?

Она ожидала, что Матвей рассердится, возмутится, начнет что-то доказывать, больше всего ей хотелось, чтобы стал оправдываться, но он серьезно смотрел ей в лицо. Молчание затягивалось, пока Аня не сообразила, что Матвей давно уже смотрит сквозь нее.

– Сережа просил тебя? – нарушил он наконец тишину.

– Да, сегодня утром. Я застала его вблизи аэродрома. Он наблюдал за тем, как ты летал. – У Ани прошел запал. Гнев уступил место раскаянию.

– Разве ты сможешь взять его к себе? – Матвей испытующе смотрел на нее. – Как к этому отнесется твой муж?

– Виктор всегда понимает, что для меня важно.

– А ты сама понимаешь, что для тебя важно? И что важно для Сережи?

Она снова присела рядом и взяла его за руку.

– Прости, я наговорила гадостей. Но Сереже сейчас действительно лучше уехать. Тебе ведь ничего не надо объяснять. Где мне тягаться с тобой? Такой любви, какой любит тебя Сережа, мне никогда не завоевать, но никто не запретит мне любить его.

Он медленно провел рукой по ее волосам.

– Я не донжуан, – сказал он.

– Мы уедем в субботу. Помоги мне подготовить папу. Как ты думаешь, он будет возражать?

– Скорее наоборот – обрадуется.

– Бедный мальчик, он совсем измучился.

– Да, пожалуй, так для него будет лучше.

Они помолчали. Аня гладила его руку.

– Почему бы вам не ехать в воскресенье? – спросил он.

– Я бы с радостью, но Темка еще с начала недели настроился пойти с Игорем в цирк. Я не могу срывать его встречи с отцом.

– Понимаю.

– Ты обещал показать мне твой самолет.

– Завтра с утра. Я уже договорился, чтобы тебя и Темку пропустили на летное поле.

Разговор с Семеном Павловичем прошел гладко. Правда, он, как и Матвей, усомнился поначалу, потерпит ли муж Анны присутствие в доме нежданно свалившегося на голову родственника. Получив всевозможные уверения, успокоился.

– Пусть поживет у тебя, развеется, – сказал Семен Павлович. – Я, честно говоря, серьезно опасался, как бы он не сбежал. Так что это выход для всех нас. Схожу завтра в школу, поговорю с директором.

– Предупреди, что Сережа, возможно, скоро вернется, – подсказал Матвей.

– Как – вернется? – вскинулась Аня. – О чем ты говоришь, Матвей?! Я его не в гости зову. Вы не сомневайтесь, ему у меня будет хорошо. У нас пять комнат, одну полностью предоставлю Сереже. Куплю ему компьютер, да все, что пожелает, в лучшую школу определю. Захочет спортом заняться – пожалуйста, пусть выбирает или может просто ходить в тренажерный зал. Начнем присматриваться, куда ему поступать после школы, педагогов соответственно найму…