Полотно темных душ

Бергстром Элейн

Джонатан посмотрел на распухшую луну. У него оставалось не больше двух дней, чтобы отыскать ключ к разгадке.

На рассвете Джонатан вернулся в пещеру Ивара. Собрав оставшиеся там колдовские книги своего учителя, он отнес их в подземелье. Сондра свернулась калачиком и уснула, прижавшись к нему, и он начал читать.

Прошло несколько часов, пока он выучил заклинания для своей последней битвы. Довольно часто он вспоминал пророчество, начертанное его матерью в ее письме:

«Однажды любовь победит силу Полотна. Однажды внутреннее противоречие уничтожит его».

Джонатан

почувствовал, как где-то под землей зашевелился его отец. Ночь пала на землю. Он закрыл книгу и стал с тревогой ожидать, когда Моргот вернется за ним.

Лишь только Моргот вошел в пещеру, Джонатан сразу заметил происшедшую с ним перемену. Отец выглядел сильным и уверенным в себе настолько, что был беззаботен и беспечен. Жон сел, старательно скрывая свои чувства, а Моргот в радостном возбуждении мерил шагами обширное пространство подземелья. Его одежда развевалась и мерцала в свете волшебных огней, а амулет на груди светился своим собственным, зловещим светом. В одной руке Моргот держал свою волшебную книгу, а вторая сжималась и разжималась, словно в преддверии битвы.

– Как только моя армия будет освобождена, мы заново отстроим Линде. В пещере под гостиницей хранятся семена будущей жизни, они молоды и сильны. Скоро в поселке народятся новые дети.

– Но ведь тебе нужны жизни людей, чтобы поддерживать собственную, – возразил Джонатан.

– Мы двинемся на восток и завоюем Виткаль и Келли. Это большие города, богатые и населенные огромным количеством людей. Нас ничто не сможет остановить. Мы вместе будем править Тепестом, Джонатан!

– Вместе! – эхом отозвался Жон и улыбнулся как можно счастливее, указывая на свою волшебную книгу. – Я изучаю все, что знал Ивар. Хотелось бы мне, чтобы усталость не так мне мешала.

Моргот расхохотался так громко, что Сондра заворочалась во сне, но не проснулась.

– Этому я могу помочь, – сказал он, опуская ладони на плечи Жона. Юноша почувствовал прилив сил и новой энергии, усталость отступила, и он снова мог сосредоточиваться на чем угодно, не прилагая особенных усилий. Потом он подумал о том, каким был источник этой энергии, и едва сдержал дрожь отвращения.

– Мне нужно поговорить с тобой о том, что случилось тогда в крепости, отец, – заговорил Джонатан. – Мне трудно было решиться уничтожить всех этих людей, особенно Гектора. Они воспитали меня, а Ивар был моим учителем. Он многому научил меня, прежде чем я отыскал тебя.

– В самом деле? – Жон ожидал, что Моргот разъярится, но он только задумался. – Ты думаешь, эти двое станут служить тебе?

– Не знаю, – чистосердечно признался Жон. – Думаю, что нет.

– Если хочешь, я мог бы отпустить их.

– И ты сделаешь это? – удивился Жон.

Он только собирался объяснить Морготу, почему он так поступил с Иваром, высказать свои сожаления и обещать, что этого больше не повторится, и поэтому предложение Моргота оказалось для него неожиданным.

– Помилование – один из немногих даров, которыми мы обладаем, – ответил ему отец, и Джонатан в изумлении поднял на него глаза.

Интересно, каким бы человеком мог стать Моргот, если бы его воспитали такие люди, как Гектор, Ивар и Доминик? Это озарение еще более

укрепило зародившуюся в нем надежду. Оказывается, его судьба не была определена при рождении. Решающий поворот все еще был впереди, и выбор пути зависел только от него самого. Оставалось только молиться, что в решающий момент он сумеет победить отца.

– У нас слишком мало времени для подготовки, – заявил он, – и я боюсь, что мы не сможем одолеть заклятья, лежащие на дверях часовни.

Моргот снова засмеялся.

– Нам это не понадобится. После нашего нападения на крепость я в течение нескольких дней обдумывал эту проблему и понял: ты носишь в себе печать Полотна, оно зовет тебя, сын.

– Невероятно! – воскликнул пораженный Джонатан. Моргот улыбнулся.

– Ты еще не почувствовал этого, но это так. Ты уже проник в часовню однажды, и ты сможешь сделать это еще раз, завтра, в ночь полнолуния. Ты поможешь мне освободить мои легионы, и они станут повиноваться тебе так же охотно, как и мне.

– А ты уверен? Ты совершенно уверен?

– Есть один способ проверить это – войти в часовню, – Моргот покачал головой и усмехнулся. – Ивар тебе не ровня, а эти старики тоже не смогут остановить тебя. Прочти это… – он положил перед Жоном свою книгу. – Прочти и ступай в крепость, – неожиданно закончил он и, открыв книгу на нужной странице, ушел. Джонатан молча всматривался в затейливые буквы.

К утру Джонатан выучил заклинание наизусть. Вынув из стоявшей на полу шкатулки птичье перо, он сжал его в руке и, мысленно сосредоточившись на воротах крепости, прочел заклинание от начала и до конца. Затем он сдул перо с ладони. Пещера вокруг него исчезла, и в воздухе прозвучал далекий удар грома.

* * *

Ивар и Доминик охраняли крепостные ворота, когда перед ними внезапно возник Джонатан. Крепость по-прежнему была окружена непроницаемо-плотным туманом, и монахи молились о том, чтобы Жон появился и помог им спастись. Теперь, когда юноша внезапно появился у ворот накануне полнолуния, они с подозрением взирали на него.

Ивар вышел за ворота и приблизился к Жону. Доминик оставался внутри, под защитой охраняющего крепость заклятья Ивара. Оба внимательно выслушали рассказ юноши о трагедии, случившейся в Линде, и обо всех остальных событиях, которые произошли с тех пор, как Моргот и Джонатан в первый раз появились у стен крепости в прошлое полнолуние.

– Я пришел проверить, правда ли то, что сказал мне отец. Он уверен, что на мне есть печать Полотна, – закончил он.

Ни Ивар, ни Доминик не казались удивленными, и Жон спросил:

– Значит, вы знали?

– Ты встанешь с нами сегодняшней ночью? – спросил Доминик, не ответив юноше. Жон покачал головой:

– Я должен снова войти в часовню и поговорить с душами Полотна.

– Мы не можем тебе этого позволить, – был ответ.

– Не можете? – Джонатан обогнул Ивара и без помех вошел в ворота, даже не замедлив шаг в том месте, где пролегала невидимая граница заклятья, наложенного для защиты крепости. – У вас нет выбора, – заметил он, продолжая двигаться к часовне.