Полотно темных душ
Шрифт:
– Я начну завтра, в полях вокруг поселка, – сказал Жон, когда Андор закончил.
Ивар покачал головой.
– Ты начнешь здесь и сейчас, – сказал он, указывая пальцем вниз, где была пещера. – Среди моих свитков есть два, перевязанные черной ленточкой. Прежде чем ты в одиночестве отправишься бродить по этим холмам, прочти оба.
Этой ночью Джонатан почти не сомкнул глаз и поднялся задолго до рассвета. Когда он спустился по винтовой лестнице в пещеру, он спугнул крысу, которая с громким писком скрылась в тоннеле, которым никто не пользовался. Джонатан всегда удивлялся тому, что грызуны не портили свитки Ивара и не портили еды, которая оставалась на столе. Крысы
Первый манускрипт рассказывал о трех ведьмах, которые – как считалось – жили в Тепесте. Часть этой истории уже была известна Джонатану от Лео, но этот текст был гораздо более подробным. Могучие волшебницы, они принимали форму соблазнительных незнакомок или возлюбленных, заманивая ничего не подозревающих путешественников в свои сети. Эта история, однако, вовсе не испугала Жона, наполнив его решимостью поскорее овладеть еще большими знаниями, чтобы стать неуязвимым для их колдовства.
Во втором свитке он обнаружил гораздо более любопытные сведения. Ивар уже рассказывал Джонатану о проклятии Андора. Из свитка же он узнал, что Андор был не единственным существом-оборотнем в поселке. Женщина по имени Маэв подозревалась в том, что, будучи в союзе с тремя ведьмами, поставляла им новые жертвы из числа своих доверчивых любовников. По всей видимости, Ивар заставил Жона прочесть этот документ для того, чтобы предостеречь юношу от этой женщины. Одна деталь особенно поразила Жона: в волчьем обличье Маэв превращалась в крупного зверя с густым черным мехом.
В этом виде он уже встречал ее – она была вожаком стаи, которая шла за ним по пятам. И теперь он намеревался снова встретиться с ней – и довольно скоро.
Глава 11
«В дни между двумя полнолуниями жизнь не останавливается. Я ощущаю смену времен года, солнечный свет и непогоду, которая отражается в умах людей, окружающих меня. Мальчику снятся мрачные, тревожные сны, и это хорошо. Мрак заставит его прийти ко мне. Скоро он станет моим… »
Охотничья сноровка Джонатана намного превосходила умение всех остальных юношей Линде. Он обладал способностью сидеть столь неподвижно, что его добыча не подозревала о его присутствии до тех самых пор, пока камень не вылетал из его пращи. Он расставлял западни столь искусно, что их не могли обнаружить даже самые осторожные зверьки. Именно поэтому ему не приходилось слишком напрягаться, чтобы заслужить одобрение Андора. В постоялом дворе стало вдоволь разнообразной и дешевой еды, а коптильня на заднем дворе была забита запасами на зиму.
Настала пора собирать осенний урожай зерна. Жон пытался присоединиться к сборщикам урожая, но ему никак не удавалось поймать правильный ритм косьбы, чтобы хватило сил продолжать ее долго. И хотя деревенские охотники довольно ядовито прохаживались насчет его неловкости, Жон не обижался на их подшучивание; в этих язвительных насмешках было какое-то новое, непонятное дружелюбие, которого он не ощущал раньше.
Жители Линде никогда раньше не собирали столько бушелей зерна и не заготовляли впрок столько сена. Не приходилось им и сталкиваться с тем, чтобы на протяжении всей уборочной страды стояла идеальная для полевых работ погода, продержавшаяся на должном уровне даже во
Вокруг постоялого двора были возведены полотняные шатры и палатки. Как и дома вокруг, они были белого цвета, расписанные затейливыми цветами и гроздьями ягод. С центральных шестов свешивались разноцветные яркие вымпелы. Каждая семья поставила на праздничный стол цветы в вазах, пироги и печенье, а также выставила на продажу рукоделие и ткани. По случаю праздника в гостинице закололи свинью и зажарили ее целиком над углями, присыпанными свежими пахучими травами. Дирка нашпиговала мясо луковым соусом и мазала сверху джемом из облачных ягод до тех пор, пока не образовалась румяная, хрустящая корочка. Джонатан, выросший среди Стражей с их аскетическим бытом, никогда прежде не участвовал в таком роскошном пиршестве.
После того как трапеза была закончена, остатки свалили на один длинный стол, чтобы было чем подкрепиться ночью. Остальные столы убрали с площади, чтобы освободить место для музыкантов и танцоров.
Джонатан никогда прежде не танцевал, но не смог удержаться, чтобы не присоединиться к танцующим. Волшебные мелодии, кружащиеся пары и прикосновение теплых рук Сондры опьяняли сильнее, чем все вино Линде и пироги с облачными ягодами. По мере того как ночь вступала в свои права, на небо взгромоздилась яркая луна, соперничая своим светом с огнями факелов, и ее серебристое сияние постепенно поглощало оранжевые пятна их огней.
В середине празднества появилась Маэв. Жон видел ее всего несколько раз, да и то мельком, и теперь он был потрясен ее красотой. Серебряная прядь в ее волосах была оплетена тонкой золотой цепочкой, а остальные волосы свободно падали на плечи. Разноцветные юбки спускались до самой земли и были мягкими и тонкими, а полная грудь туго натягивала полупрозрачную блузу. К пальцам рук были прикреплены крошечные кимвалы, а к лодыжкам – маленькие колокольчики. Когда она пробиралась сквозь толпу, не только мужчины, но и женщины замирали на мгновение, чтобы посмотреть ей вслед. Над площадью воцарилась неожиданная тишина. Странно улыбнувшись, Маэв сделала присутствующим знак встать в круг.
– Она тоже будет танцевать! Так много времени прошло с тех пор, как она танцевала в последний раз, – шепнула Жону одна из девушек, не глядя на него.
Ее взгляд, прикованный к Маэв, светился искренним восхищением.
– Ее обычный выход, – тихо проговорила Сондра, делая несколько шагов вперед, так что они с Джонатаном оказались на краю свободного пространства.
Маэв трижды топнула своей босой ногой, приминая пыль, затем подняла над головой руки, так что широкие свободные рукава ее блузы скользнули вниз, упав ей на грудь. Кимвалы нежно зазвенели, и Маэв, обратившись лицом к луне, запела. Это была песня, которую часто пели охотники, слегка измененная, так что теперь она больше напоминала зимнюю волчью жалобу или брачную песню, наполненную тоской по другу, который поможет скоротать холодные часы тьмы и согреет своим теплом логово до тех пор, пока не наступят весенние дни.
Пока она пела, ее руки плавно извивались, а ноги отбивали ритм. Маэв медленно двигалась по кругу, не отрывая взгляда от ямы в центре площадки, в которой горел огонь. Ее руки и голос плели в воздухе огненную паутину, которую Жон больше чувствовал, нежели видел. Сондра придвинулась поближе к нему, и ее рука нащупала его ладонь. Захваченный эмоциями, он не заметил даже, что пение закончилось. Прижав руку Сондры к губам, он поцеловал ее и только потом посмотрел на девушку.
– Ты так красива, – прошептал он.