Полнолуние
Шрифт:
– Дмитрий Романович, – не вытерпел наконец Лунин, – я не очень понимаю, при чем здесь гречка.
– А вот это правильный вопрос, – одобрил Хованский. – Ни при чем она здесь. Совершенно. Так же, как и твоя Колесникова. Не надо, Лунин, пытаться все в одну тарелку впихнуть. Особливо неописуемое.
– Но ведь ему нравилось, – только и смог разочарованно пробормотать Илья.
На несколько мгновений телефонная трубка замолчала.
– Нравилось, – наконец послышался голос генерала, – ему нравилось.
– А вам? – на всякий случай решил уточнить Лунин.
– Да не помню уже,
– Не совсем, – заторопился Лунин, – еще вот это дело по исчезновению Слепцовой. Это та девочка, которая год назад пропала. Мне бы на материалы дела взглянуть.
– Как у тебя все просто. Взглянуть! – фыркнул Хованский. – Тебе что, его на дом привезти надо? Ты, Илюша, это себе как представляешь?
– Я могу поехать в район, ознакомиться с делом там. Но это займет у меня день минимум. – Илья прислушался к молчанию в трубке. – Или не могу?
– Не можешь, конечно. – Генерал энергично выругался, вспомнив несколько выражений, эффектно звучащих, но не несущих особенной смысловой нагрузки. – Ладно, будет тебе дело. Я позвоню, завтра привезут. Теперь все?
– Ну что вы, я только начинаю, – почувствовав, что начинает задыхаться, Илья пошел медленнее, – лучше, если тело на вскрытие к нам заберут, не в район. Так что хорошо бы к утру машину с медэкспертом и криминалиста. Лучше Карпольцева, он самый опытный.
– Боюсь, Илюша, ты переоцениваешь мои возможности, – хмыкнул генерал, – машину-то мы без проблем организуем и людей отправим, раз уж так вышло.
А вот насчет Карпольцева не обещаю. Заставить его на ночь глядя тащиться черт знает куда… Я тебе так скажу: мне самому проще приехать.
Илья промолчал, давая возможность Хованскому самому принять решение.
– Ладно, – Дмитрий Романович вздохнул, смирившись с неизбежным, – поговорю я со стариком. Но если все зря окажется, ты, Лунин, пожалеешь, что вообще мне сейчас позвонил. Перспектива ясна?
– Как никогда! Спаси…
Телефон, уже несколько раз предупредительно попискивавший, издал еще один, жалобный стон и отключился. Илья сунул трубку в карман, решив, что генерал как-нибудь сумеет подобрать последний слог к так и недоговоренному слову.
Выспаться ночью не удалось никому. Решив, что оставлять молодых оперативников в теплой машине наедине друг с другом и наверняка припасенной очередной фляжкой с коньяком будет неправильно, Илья бесцеремонно ткнул пальцем в Макарова.
– Ты. Остаешься здесь. – Лунин распахнул дверь «хайлендера», в котором, откинув спинку пассажирского сиденья, уже удобно устроился Зубарев. – Вадим, вот тебе напарник. Четыре часа дежурите вы, потом мы с Кольтом вас сменим.
– Без проблем, – флегматично отозвался оперативник и поманил пальцем лейтенанта. – Чего стоишь? Садись, погреешься.
– Вы только тут сильно не перегревайтесь, – настоятельно посоветовал Илья, – мне надо, чтобы к дому никто не совался. Я звонил Кнолю, он обещал
– Ох, Лунин, что бы я без твоих советов делал. – Демонстративно зевнув, Зубарев захлопнул дверь, давая понять, что в дальнейших инструкциях не нуждается.
– Ты, – Илья повернулся к прыгающему то на одной, то на другой ноге Кольту, – идешь спать. В три тридцать жду тебя здесь. Все понятно?
– Понятно, – поспешно кивнул лейтенант и тут же растворился в окружающей Лунина темноте.
Достав из багажника предусмотрительно прихваченный в поездку мощный фонарь с длинной рукояткой, Илья подошел к почерневшим руинам сгоревшего дома. Неуверенно потоптавшись на крыльце, он прошел внутрь. Сделав всего несколько шагов, Илья пожалел о своей идее. Ноги по щиколотку проваливались в угольно-черную, постепенно замерзающую кашу. Взглянув на недавно купленные зимние ботинки, Илья с грустью подумал, что поверх обуви стоило бы натянуть бахилы или хотя бы какие-нибудь пакеты.
Планировка в доме Колесниковой отличалась от той, что была в предоставленном Илье коттедже. Она была более традиционной: с обособленной от гостиной некогда достаточно просторной кухней, теперь заваленной грудами разломанной мебели, рухнувшими вниз балками перекрытия и покореженными, скрюченными стальными листами кровли. Кое-что пожарные все же вынесли, и благодаря их усилиям Лунин в ярком круглом пятне светового луча мог беспрепятственно видеть обгорелое тело, сидящее на полу прямо у самого входа в кухню. Тело именно сидело, прислонившись спиной и затылком к стене и безучастно глядя прямо в ослепляющее светодиодное пятно фонаря пустыми глазницами, содержимое которых бесследно исчезло в яростно бушевавших не так давно в этом доме клубах пламени.
Не в силах выдержать этот равнодушный, но в то же время укоризненный взгляд, Илья отвел фонарь в сторону, а затем, осторожно ступая, начал пробираться к выходу. Делать ему здесь было нечего. Надо было дожидаться приезда медиков и криминалистов. Только они могли дать какую-то, возможно, полезную для раскрытия дела информацию. Надо было идти спать.
Глава 7
Утро вторника
Хованский не подвел. В четверть девятого, когда солнечный диск только-только показался из-за макушек окружавших поселок сосен, к месту пожара подъехал темно-серый микроавтобус «фольксваген» с тянущимися по бортам красными полосками и надписью: «Следственный комитет». Следом за ним подползла выкрашенная в синий цвет «газель». Хотя вторая машина не несла на себе ни полос, ни выполненных по трафарету надписей, предназначение ее было понятно. «Фольксваген» привез экспертов, на нем же они, завершив свою работу на месте предполагаемого преступления, вернутся обратно в Среднегорск. Анна Колесникова удостоится чести ехать в персональном автомобиле с личным водителем. То, что не по карману живым, порой оказывается доступным для мертвых, подумал Лунин, подходя к остановившемуся микроавтобусу, хотя, думается, именно живые выступили бы против идеи ехать в город всем вместе на одной машине.