Полночный всадник

Мартин Кэт

Кэрли не сразу удалось сдвинуться с места. Воспоминания о времени, проведенном в горах, нахлынули на нее так живо, словно она не уезжала оттуда. Девушка ощущала губы Рамона, его поцелуй, руки… Господи, эти прекрасные длинные смуглые пальцы… Они ласкали ее грудь и заставляли твердеть соски. Кэрли с трудом перевела дыхание — Рамон остановился перед ней:

— Сеньорита Мак-Коннелл. Рад вас видеть.

Он был в черных облегающих calzoneras [44] с серебристыми

жемчужинами по бокам. Короткая черная куртка обтягивала его широкие плечи, ее узкие лацканы были расшиты серебряными нитями.

44

брюках (исп.)

— Кажется, вы не знакомы с моей матерью и тетей.

Из-за них он говорил с Кэрли по-испански, приветливо улыбаясь, но не сводя с нее напряженного взгляда, в котором она прочитала: Ты выполнила обещание. Не нарушила слова.

Кэрли облизнула губы. Внезапно во рту так пересохло, что она едва могла говорить.

— Да, мы не встречались. Добрый вечер, сеньоры. Рада познакомиться с вами.

Его мать, полная невысокая женщина в темно-фиолетовом платье, с черным кружевным платком на голове и плечах, кивнула.

Тетка, более высокая и худая, проницательно посмотрела на девушку:

— Я тоже рада познакомиться с вами, сеньорита Мак-Коннелл. — Оглядев Кэрли с головы до пят, она быстро посмотрела на Рамона. — Теперь я вспомнила, что видела вас с племянником в день скачек.

Кэрли приветливо улыбнулась:

— Да, дон Рамон вел себя тогда очень галантно.

Ее сердце билось так сильно, что она боялась поднять глаза на испанца.

Между тем тетка внимательно наблюдала за Кэрли. Внезапно повернувшись к музыкантам, она сказала:

— Послушай, Анна, прекрасная музыка, верно? — и улыбнулась Кэрли: — Мой племянник — превосходный танцор, как и его покойный отец Диего. Рамон, покажи сеньорите, как испанцы танцуют вальс.

Он нахмурился:

— Не думаю, что это понравится дяде сеньориты.

— По-моему, прекрасная мысль, — быстро заметила Кэрли. Нет, она не будет держать Рамона на расстоянии, даже рискуя вызвать гнев дяди.

Рамон изумленно поднял брови, а потом на лице его заиграла та самая обворожительная улыбка, которую Кэрли так старалась забыть. Ее ладони увлажнились. Может, ей действительно не стоит танцевать с Рамоном?

Он взял ее руку и поднес к губам.

— Для меня нет большего удовольствия, сеньорита Мак-Коннелл.

Оставив пожилых женщин, они направились к площадке для танцев. Когда Рамон повернул Кэрли лицом к себе и положил руку ей на талию, девушке показалось, что его пальцы обжигают кожу даже через платье. Музыка зазвучала громче, и Рамон повел Кэрли так ловко и искусно, словно сидел на своем великолепном жеребце.

Он улыбнулся ей:

— Видите… я все еще жив, хотя и сомневался, что так будет.

Его мускулистые ноги прикасались к ногам Кэрли,

повергая ее в трепет. Но испанец невозмутимо улыбался и двигался с безупречной точностью, тщательно сохраняя дистанцию между ними.

Эль Дракон посмеялся бы над такими изысканными манерами.

Слегка разочарованная Кэрли не могла сдержать улыбку.

— Ты удивлен, что я не сказала дяде? Надеюсь, это не так. По-моему, ты отлично знал, что я не выдам тебя.

Черные брови изогнулись.

— Откуда мне знать?

Кэрли обдало жаром.

— Думаю, у тебя такой большой опыт с женщинами, что ты ясно видишь, действуют ли на них твои чары.

Его грудной смех звучал обворожительно. Приблизившись к Кэрли, он шепнул:

— Значит, мое обаяние заставило тебя дать мне слово, а не мои страстные поцелуи?

Ее щеки зарделись.

— Сегодня ты ведешь себя как джентльмен, — заметила Кэрли, — но джентльмен не станет напоминать такое даме. Возможно, дон Рамон и Испанский Дракон отличаются друг от друга не так сильно, как ты стремишься показать.

Испанец прижал ее к себе чуть сильнее:

— Уверяю тебя, дорогая, во многих отношениях мы абсолютно одинаковы.

О, как хорошо она помнила этот дерзкий взгляд и разливающееся по ее телу тепло! Внезапно музыка смолкла, и Рамон убрал руку с талии Кэрли.

— Надеюсь, ты получила от танца такое же удовольствие, как и я. Теперь придется отвести тебя к твоим друзьям.

— Конечно, — сказала Кэрли, раздраженная его невозмутимостью. — Дядя уже, несомненно, заметил, где я… и Винсент ждет меня.

Она ощутила удовлетворение, увидев, как нахмурился Рамон.

Оставив ее в обществе женщин, он вернулся к матери и тетке, стоявшим возле Монтойя.

Выждав несколько минут, Кэрли извинилась и направилась к конюшне, поскольку обещала Винсенту прийти туда. Заметив, что Рамон танцует с красивой вдовой Монтойя, она ускорила шаг.

Возле большой саманной конюшни было темно, но внутрь через открытые окна проникал лунный свет. К тому же Винсент зажег фонарь в одном из денников. Прохладный ночной ветерок разносил запахи сена и лошадей. В слабом желтом свете было видно, как пыль оседает на утрамбованный земляной пол. Летающие насекомые забились в щели.

— Я боялся, что ты не придешь.

Когда Кэрли приблизилась, Винсент шагнул к ней, взял за руку и потянул к себе. Пряжки на его модных туфлях с тупыми носками блестели, галстук был необычайно элегантен.

— Я не могу оставаться здесь долго, — сказала Кэрли. — Что ты хотел мне показать?

Он отошел на шаг от дощатой перегородки, разделявшей два денника. На ней лежало самое красивое женское седло, какое когда-либо видела Кэрли.

Винсент улыбнулся:

— Ты однажды сказала, что хочешь научиться ездить верхом. В недавнем письме моему отцу твой дядя упомянул, что ты начала брать уроки. Я хочу, чтобы у тебя было хорошее снаряжение.