Полька – тройка
Шрифт:
– Видал? Это Лёва Королевич, бывший одесский шофер. Вот это работа!
– Да, уж не то, что наша с тобой бочка… Ну, чего скалишься? Держи правее, вон еще кого-то несет.
Снова промчался автопоезд. Промелькнули лицо водителя с зажатой в зубах папиросой, красные галстуки ребят, сидящих на укрытых брезентом прицепах. Юрка опять чихнул.
– А это – Костя Бондарчук. Ох, и гоняют же они с Королевичем! Во всем спорят, другой раз дело до драки доходит. А комбайнеры все равно недовольны, доказывают, что из-за шоферов задержка. Да вот, гляди…
Цистерну
– Нам надо во-он туда.
– Постой. Поезжай один. За мной вернешься.
Павел вылез из кабины и зашагал по стерне.
Довольный Юрка с треском включил передачу и погнал машину в отдаление, к раскинутым вокруг зеленого вагончика брезентовым навесам.
Отличное зрелище – комбайн: солнечные зейчики на краске, шелест колосьев, колючий вихрь вокруг барабана, а главное – комбайнер. Его загорелые бугрова-тые руки орудуют рычагами, сапоги с подковками жмут на педали – он выше всех в голубом и желтом просторе. Все это так, когда комбайн в работе. Но если он стоит беспомощный, а водитель закуривает уже третью папиросу подряд и, не отрываясь, глядит на пустынную дорогу, тогда комбайн не кажется красивым, тем более, что на его грудастом кожухе рядом с аккуратной заводской маркой "СК-3" написано, мелом корявыми буквами: "Эх вы, шофера!…" – укор неповоротливым водителям.
Комбайнер выплюнул изжеванный окурок и затоптал его в землю.
– Гляди-ка, уже и Юрка шофёром стал. Кругом шофера, а возить зерно некому. Ты зачем пацану руль доверил?
– Ладно, он умеет. Послушайте, а нельзя ли опорожнить бункер вон в те прицепы?
– Ты один думал или с Юркой? А как их подвезешь к комбайну? На себе? Приходится ждать. – Комбайнер достал мятую пачку папирос, прикурил, ломая спички, и отвернулся.
Павел понимал злость этого парня. Сколько ему еще стоять вот так, ладонью заслонив от солнца глаза, и смотреть на дорогу, не покажется ли порожний грузовик.
Подъехал Юрка – фуражка лихо сбита на затылок, лицо красное, счастливое.
– У меня порядок. Покатили дальше!
– Постой. Пусти-ка.
Павел сел за руль и развернул цистерну.
– Куда ты? Нам опять на дорогу надо.
– Ладно.
– Так нам же теперь на третье отделение.
– Ладно.
– Да не туда ты правишь… На черта нам этот прицеп?
– Да ладно тебе…
Еще издали, завидев цистерну, волокущую прицепы, комбайнеры замахали руками, закричали: "Сюда, сюда! Эй, ко мне!…" Чубатый обрадованно хлопнул себя по ляжкам.
– Ты откуда взялся? Будем знакомы: Лузгин Федор. – Он, громыхнув подковками сапог, прыгнул на мостик, рванул рычаг.
Ухнуло в прицеп зерно, забарабанило по доскам – сначала дробно, потом глуше, зашуршало, зашелестело.
Когда подошел грузовик, его водителю – человеку в клетчатой ковбойке, с фотоаппаратом через
– Вот это работка, да? Что, бочка, да? – Соскакивал на ходу с подножки и, помогая Павлу осаживать цистерну к очередному прицепу, орал во всю глотку: – Лево руля! Еще левее, стоп! Цепляю. Смотри не дерни!
Павел не дергал. Он то вел прицеп на малом газу рядом с комбайном, то быстро ехал к дороге: пока Юрка отсоединяет дышло прицепа, человек и двигатель – оба вздрагивают от нетерпения; кожанка давно уже валяется на сиденье, рубаха расстегнута до последней пуговицы, а на бледном от зноя небе подпрыгивает солнце и с каждым поворотом руля заглядывает в кабину то слева, то справа.
Время неслось, будто подхваченное быстроходными машинами Бондарчука и Королевича. Шофёры-соперники вдрызг разругались из-за прицепов: каждому хотелось забрать побольше. Они отталкивали друг друга и ругались последними словами.
– Пижон! – кричал Лёва Королевич. – У нас в Одессе таких сажали ездить на ароматных бочках!
Бондарчук яростно сопел, набычив шею, норовил двинуть Леву под зад ногой.
В конце концов они сообразили: приволокли из совхоза еще несколько прицепов, и теперь Павел с Юркой работали, как составители поездов: вытаскивали нагруженные зерном прицепы на дорогу и выстраивали их в ряд; кто подоспел, тот и забирай. И вот постепенно получилась обратная картина – комбайны, хоть и работали на полную мощность, уже не успевали выдавать зерно.
К обеду на загонке собрались несколько грузовиков, они оказались на простое. Лёва Королевич впервые за этот день заглушил мотор. Потянулся, разминаясь, потом – руки в карманах, морская фуражка с капустой сдвинута на ухо – направился вразвалку к комбайну.
– Вы не находите, товарищ Лузгин, что ваше воззвание несколько устарело и требует исправления? Коллега Бондарчук, у вас есть, пожалуйста, мел?
Федор Лузгин поспешно стер рукавом надпись с кожуха и примирительно сказал:
– Будет тебе… Вон повариха Леля уже флаг выкинула. Сегодня обед мы честно заработали. Особенно этот товарищ.
Юрка дернул Павла за рукав.
– А как же вода! Мы же водовозы. Ох, и попадет нам, учти!
Подъехал шофёр в ковбойке. Снимая с плеча фотоаппарат, он подошел к Павлу.
– Как вам пришел в голову этот номер с прицепами? Давно здесь работаете? Как фамилия?
Лёва Королевич оттеснил его.
– Интервью и фотосъемка потом. Лично я не уважаю холодных щей. – Он изогнулся и игриво взял Павла за талию, как даму. – Давай с нами обедать, коллега…