Полк, к бою !
Шрифт:
Я не удержался, спросил начальника штаба, кто тот строгий полковник, что сидит сейчас у командира дивизии. Павел Кузьмич помолчал, а затем сказал:
– Заместитель командира корпуса. Мужик вроде бы и неплохой, но слишком уж подчас резок...
Через несколько часов полк получил письменный боевой приказ комдива, в котором нам уже ставилась более конкретная задача. Полку с приданным артполком дивизии приказано было занять оборону на рубеже Шляхетска, Севереново. Основные усилия сосредоточить вдоль шоссе Залузе - Ружан.
Смена полков первого эшелона прошла спокойно.
С утра 16 октября мы приступили к совершенствованию обороны. Боевой порядок на широком, более чем пять километров, участке пришлось строить в один эшелон, с выделением стрелковой роты в резерв командира полка. Батальоны же располагали свой боевой порядок в два эшелона.
Здесь, на ружанском плацдарме, мы простились и с генерал-майором Исааком Гаспаровичем Гаспаряном, убывшим из дивизии в распоряжение штаба фронта. Произошло это так.
На рассвете 20 октября мне позвонил начальник штаба дивизии подполковник Кузьмин и сообщил, что комдив приказал явиться к нему к 6.00 утра. Я спросил его, что нужно иметь при себе. Павел Кузьмич каким-то отрешенным голосом ответил, что брать ничего не надо.
Прихватив с собой на всякий случай карту-решение на оборону и несколько чистых листов бумаги про запас, я к назначенному времени прибыл на КП командира дивизии. Здесь, в дубовой роще, было заметно какое-то оживление. Рядом с землянкой стояла большая санитарная палатка, окна которой светились, а около входа в нее толпились командиры. Среди них стоял и заместитель командира дивизии полковник А. М. Сальников.
Доложив ему о прибытии по приказу комдива, я спросил, по какому случаю этот вызов.
– А ты разве не знаешь? - в свою очередь спросил меня Сальников.
– Нет.
– Генерал Гаспарян уезжает от нас. Вот пригласил проститься.
– Куда?
– Пока в распоряжение штаба фронта, - ответил Сальников. - А там... Лечиться, видимо, заложат.
Вскоре начальник тыла дивизии подполковник К. Н. Яковлев пригласил нас всех зайти в палатку. Там уже были накрыты столы. Всего собралось человек сорок. Здесь были и заместители командира дивизии, и начальники родов войск, служб и отделений, несколько командиров из других частей.
Из наших командиров полков присутствовало лишь двое - командир артполка подполковник Н. С. Будаков, назначенный на эту должность вместо полковника Б. И. Токаря, ставшего недавно командующим артиллерией дивизии, и я.
Все стояли за столами и ждали прибытия комдива. Разговор как-то не клеился, у всех лица встревожены и печальны.
Исаак Гаспарович вошел своей обычной, вразвалочку, походкой и сразу же направился к центральному столу. Опершись на него руками, оглядел присутствующих и негромко сказал:
– Товарищи! Я пригласил вас, чтобы проститься. Сегодня, буквально через несколько минут, я убываю из дивизии. А сейчас хочу поблагодарить всех вас и в вашем лице весь личный состав соединения за все то, что сделано вами во имя победы над врагом. Желаю вам здоровья и еще больших успехов в деле разгрома врага и прославления нашей славной
Исаак Гаспарович лишь слегка пригубил свое вино. Оно и понятно сердце.
От имени всех собравшихся с ответным словом выступил полковник А. М. Сальников. Он поблагодарил генерала И. Г. Гаспаряна за все хорошее, что было сделано дивизией в период его командования, пожелал ему скорого выздоровления и успехов в дальнейших ратных делах на благо нашей любимой Родины.
Все подошли к Исааку Гаспаровичу и чокнулись с ним. Но он снова лишь пригубил свой бокал. А затем, простившись со всеми присутствующими за руку, вышел из палатки.
* * *
14 ноября наш полк был выведен в тыл, и дивизия, полностью укомплектованная, составила второй эшелон 35-го стрелкового корпуса. Но в ночь на 22 декабря она снова сменила в обороне части 348-й стрелковой дивизии.
Гитлеровцы по-прежнему вели себя тихо, видимо и не помышляя о наступлении. Правда, обе стороны вели непрерывную разведку, иногда даже разведку боем.
Накануне Нового, 1945 года нам была поставлена задача уточнить состав обороняющегося перед полком противника. А именно - во что бы то ни стало добыть "языка".
Весь день 29 декабря ушел на работу с разведчиками на местности. А до этого начальник разведки полка капитан Загайнов вместе с командиром разведвзвода старшим лейтенантом Маякиным в течение нескольких суток изучали режим жизни обороны противника: порядок дежурства у пулеметов, время смены наблюдателей и расчетов, часы принятия пищи и отдыха. И, естественно, расположение вражеских огневых точек, подступы к ним, виды заграждения перед передним краем обороны противника. Вечером 28 декабря капитан Загайнов прибыл ко мне уже с картой и доложил, что в результате тщательного анализа увиденного они с Маякиным пришли к единодушному мнению: поиск нужно проводить ночью и вот в этом месте. Капитан Загайнов указал карандашом на карте, где они решили его проводить.
– Какие имеете для этого доводы? - спросил я у капитана.
– Во-первых, - ответил Загайнов, - местность здесь открытая, передний край обороны противника от наших траншей отстоит метров на триста пятьдесят - четыреста. А нас больше ждут там, где траншеи наши и фашистов наиболее близко подходят друг к другу. Потому-то каждую ночь там и вспыхивает дежурная стрельба, местность беспрерывно освещается. А вот здесь, где мы наметили, гитлеровцы пускают ракеты от случая к случаю. Не ждут нас здесь. А мы... Объект захвата - вот эта пулеметная точка.
Мы вчера целый день наблюдали за ней, - продолжал далее капитан. - У пулемета дежурит всего лишь один человек. Смена проходит через два часа. Причем фашисты сменяются самостоятельно, без разводящего, что в общем-то на них не похоже. Короче говоря, здесь у них полная беспечность, что нельзя сказать про другие участки. Особенно про этот, против четвертой стрелковой роты. Здесь не бывает ни одной спокойной ночи, все время стреляют и ракеты пускают. Оно и понятно, уж очень там близко траншеи друг от друга.