Полина
Шрифт:
– Имеешь в виду, что я – параноик?
– Может быть. А может, ты просто, такая… двуличная… Точнее, многоличная. Всегда перед всеми притворяешься.
– Есть такое, – согласилась я, вызвав у Натки взрыв восторга.
– Во, видишь, я угадала!! – С новым энтузиазмом она снова принялась водить носом по моей ладони.
– Один раз ты сильно болела и даже, может быть, была в реанимации, – через минуту доложила она результаты очередных наблюдений
– С чего ты взяла?
– Видишь, тут линия жизни только начинается – и сразу прерывается. А потом продолжается снова.
–
– Когда ты была совсем маленькой, с тобой что-то случилось. Будто ты умерла ненадолго, а потом снова ожила.
На миг мне стало нехорошо. Натка попала, как это называется, пальцем в небо. Моя мама умерла сразу, как только я родилась, а потом и меня пришлось выводить из несколькоминутной комы.
Увидев моё лицо, Наташа встревожилась:
– Я опять угадала?
– Почти, – поднялась я из кресла. – Ладно, правую руку на следующий раз оставим, хорошо?
– Ага! – Обрадовалась девушка. – Хочешь, кофе приготовлю? У меня и чайник есть.
– Как-нибудь в другой раз. Ты одна здесь живёшь? – Оглядела я комнату, в которой в разных углах стояли три кровати
– Не, с Катькой, но она всегда где-то бегает. Так что можно сказать, одна. Короче, заходи в любое время, я ещё много всего интересного знаю.
Когда я появилась в нашей с Мишуткой комнате, тот как раз заканчивал перекладывать местами аксессуары своего хобби.
Усевшись на свою кровать, я некоторое время наблюдала за этим процессом, потом саркастически осведомилась:
– И это ты называешь наведением порядка?
– А что?
Мне оставалось только вздохнуть, что я и сделала:
– Да ладно уж, ничего.
Несколько минут мы помолчали, потом я поинтересовалась:
– Как тебе Наташа?
– Нормально. А что? Она тебе гадала, да?
– Точно.
– Она всем гадает. Что-нибудь сошлось?
– Один раз она угадала, – дипломатично ответила я. – Может быть случайно, может нет, кто знает.
– А что она угадала? – Заинтересовался мальчик.
– Не скажу. Это слишком личное.
– Я-то думал, мы друзья!
Я внимательно посмотрела на Мишутку. Видик у него был тот ещё! Никогда бы не подумала, что он способен обижаться.
– Мы и есть друзья. Только я не люблю обманывать без особенной в том необходимости. Именно поэтому я сказала тебе правду, что ничего не скажу. В противном случае я могла бы наплести ерунды с три короба – и тебе бы пришлось мне верить на слово, потому что проверить ты всё равно не сможешь. Логично?
Мальчик подумал и согласился.
– Теперь я тебя больше уважать буду! – Сказал он и невозмутимо продолжил уборку.
Я осталась неподвижно сидеть на постели, хлопая глазами словно старая механическая кукла.
И как расценить эту сентенцию?
В психологии есть тип людей, которые что думают, то и говорят. Как правило, это очень расчётливые и холодные люди, ярко выраженные интраверты. Однажды, рассчитав все минусы и плюсы, они избрали линию своего поведения в отношениях с другими людьми – предельную откровенность. Именно она заставляет прочих людей в ужасе шарахаться от подобных психологических маргиналов, которым даже
Такие люди постоянно на грани фола, но они всегда выигрывают, потому что нельзя привыкнуть к их абсолютной честности на общем фоне остальных людей, когда каждый обманывает всех, кого можно, – ближних и дальних родственников, хороших и не очень хороших знакомых, друзей, врагов, совсем незнакомых людей, но чаще всего – самих себя.
Мишель таким не был.
Может он в самом деле такой наивным, каким кажется на первый взгляд?
Я размышляла над этой, в общем, не самой глобальной проблемой бытия, с четверть часа, но так и не пришла ни к каким определённым выводам. В итоге я порадовалась, что Мишель оказался куда более интересным персонажем, чем я предполагала – и это очень даже хорошо. По крайней мере, скучать мне в этом доме не придётся.
Часы на стене прокуковали шесть раз. Я автоматически взглянула на время, про себя отметив, что сверху, вместо привычной цифры "12" находится "10". То есть на Цитрее в сутках не двадцать четыре, а двадцать часов. Нужно запомнить. На моём мобильнике был первый час ночи. Вроде бы уже пора спать, а за окном ещё светло. С этими несовпадениями межпланетного времени и часовых поясов одна морока!
Только я включила компьютер, дверь без всякого стука распахнулась, в комнату, толкаясь и смеясь, вбежали те самые рыжие дети, которых я видела за обедом. Один из них догонял другого. Увидев меня, первый остановился.
– Ой, привет! В догонялки будешь?… Ой! – Последнее восклицание относилось к тому, что его обдали; ему оставалось только хлопать глазами, глядя на своего партнёра, который, пользуясь всеобщим замешательством, на четвёртой скорости выбежал из комнаты.
Я выключила монитор.
– Будешь? – С тоской в голосе повторил мой малолетний собеседник.
На разных концах галактики даже физические константы могут слегка варьировать. Самые устойчивые на этом свете – это законы детского мира. Они неизменны, где бы вы ни очутились. Это я веду к к тому, что я сразу поняла, что, если соглашусь, мне придётся водить. Не слишком приятная перспектива.
Но ведь я не соглашусь – это однозначно. Ещё не хватало бегать с этими малышами по всему дому, визжа и хохоча, словно сумасшедшая. Представляю, что было бы, если бы я там, на Земле, себя так повела. Точнее, не представляю. Мне это даже в голову не могло бы придти.
И тут же в голове мелькнуло: а что, если попробовать? Ведь меня же тут никто не знает. Кроме Мишутки. А он никому не скажет, как мы договорились. Подумаешь, повеселюсь вместе со всеми. Никому и в голову не придёт выяснять, кто я такая. Тем более, жаловаться на моё поведение журналистам.