Полина

Емельянов Алёшка

раздали Библию, Коран, иной устав,

за похоть, алчности суды и казнь пророча.

Все, видя акт, единство, в пакт вошли.

Так волки глупые, трусливые иль с болью

к домам, цепям и конурам пришли.

Лишь вожаки, орлы живут на воле…

Арену Ананяну

Полигон бытовых отходов

Огромное

смрадище. Ужас лежащий.

Могильник для всех достижений эпох.

Собрание тары пустой и парящей.

От видов таких запинается слог.

Удушливый запах, разящий повсюду,

средь хаоса красок и слизи, вещей.

Отходы от счастий и горестей люда.

Поганейший склад под сияньем лучей.

Разбросы шуршат, и от жара их пучит.

Строительный шлак, кое-где черепа.

Пейзажи из грязи, спрессованной кручи.

Широкая живопись очень ряба.

Высокие горы, раздольные шири -

приюты для крыс и бездомных, и птиц.

Гниющие скопища пластика, жира,

одежды и мебели, кукольных лиц.

Бугры, пирамиды и холмики, кучки

как яма, сарай отработанных нужд.

Тут рыщут еду полулюди и сучки.

И каждый из них мегаполису чужд…

Танюшечка

Твой бархатный вид так приятен, чудесен,

как будто омыт в пресвященной воде,

а губы, мне кажется, знают все песни,

по цвету похожи на цвет каркаде.

Кудрявые локоны так шелковисты,

что кажутся пряжей из божьих клубков.

Твой голос слегка украинский и чистый.

Пьянящ и ритмичен твой ход каблуков.

Телесно манящая с гордою честью,

со щедрой и благостной, верной душой,

с перстами, дающими всем безвозмездно,

с легонькой и редко-святой сединой,

с превкусной улыбкой, какую вкушал я,

с устами, какие я боготворил.

Ты так интересна, как листья журнала.

Я лучше тебя никого не любил!!

Татьяне Ромашкиной

Напарники

Кометы – угли от господней сигары

в

витающей дымке и мраке ночном,

а звёздочки – пепел, пылинки нагара

на чёрном ковре, что за лунным окном.

Мне курится вместе с небесным владыкой,

который не спит или в пьяном бреду.

В тиши посыпаю древесные стыки

средь запахов кухни, где чай на меду.

Себя возомнил я орудием Бога,

какой исправляет огрехи Земли

пером и чернильным, разбавленным соком,

количество строк приближая к семи.

Себя ощущаю святым делегатом,

какой обучает наземную рать,

и долг исполняю вассалом, легатом,

в стремлении высшим наместником стать.

Во тьме преисполнен умом и величьем.

Среди обезлюдевших мест я парю.

Приняв полустарые формы, обличья,

я с ним наравне преспокойно творю…

Черноволоска

Спусти же на волю густое теченье

и с дамбы сверши назревающий сброс,

создай водопад волевым распущеньем,

раскутав резинку и сжатье волос!

Пусть сходит он гладко и ровно с вершины

сухою лавиной и лавой весны,

по розовым склонам стекает к низинам

и красит изгибы теплом пелены.

Пусть к тёмным буграм, плодовитым развилкам

спускаются тонкие ниточки влас!

Пусть к длинным полям и сияющим шпилькам

все струнки ручьёв устремляются враз!

Прелестное действо твори всеучастно,

любуясь собой и смотря в зеркала,

пред чудо-поэтом красуйся так властно,

кавказская девушка, диво, скала!

Ночная аскеза

Среди тишины зарождается ум,

всплывают стихи спело, ясно, без пауз,

картины былого, незнатости дум.

В ночи я, как Бог, успокоивший хаос.

Во тьме упорядочил муть и бардак,

частицы слепил и унял беспорядок,

изъял все печали, наслои и шлак,

отмёл все остринки, песчинки от пяток.