Полигон

Сажин Иван Сидорович

Евгений отвечал тоже с раздражением:

— Надо же было «козла» вывести и закрыть гараж!.. А чего ты вдруг начал покрикивать на меня?

— Прости, — сбавил тон Анатолий. — Давай ключ, отнесу.

Он кинулся в подъезд и через минуту вернулся. От Русиновых они уезжали с такой стремительностью, что все мелькало перед глазами. Русинов еще бормотал уязвленно в тугой, все гасящий нахлест ветра. Евгений слегка поеживался от свежести, усмехаясь в радостном волнении. В нем опять поднималась надежда. Если Лена отвернется от Анатолия,

то тогда…

— Что ты сдавил мне бока? — раздраженно крикнул Русинов, обернувшись. — Дышать же тяжело.

Едва город остался позади и начал меркнуть разлив огней, он сбавил скорость, поехал совсем тихо. У Евгения мелькнуло подозрение: не вздумал ли вернуться сдуру?

— Может, прибавим газу, Толя? — спросил он. — Завтра на полигон.

— Не всегда нужно спешить, — с раздумьем отозвался Русинов, а потом неожиданно спросил: — А как ты думаешь, Женя, сколько нужно дружить с девушкой, чтобы… словом, чтобы объясниться?

— Смотря какая девушка.

— Ты ее знаешь.

— К Лене нужен, как говорится, особый подход. Тут надо не на повышенной, а на первой передаче подъезжать.

— Что ж, ты прав, дружище.

Анатолий угрюмо замолчал. Ощущение тайного превосходства снова наполнило Евгения. Нет, дела его не ток плохи, как он думал.

— Может, и в самом деле прибавить газку? — пробормотал Русинов, и снова начал набирать скорость.

Они неслись сквозь необъятную темень ночи. Над их головами колыхалась и тоже куда-то спешила бездонная зыбь из звезд. Небо было ясное, стеклянно-звонкое. И до самого горизонта — звезды, звезды.

День стоял ни ясный, ни пасмурный — один из тех дней, какие бывают после обложных дождей. Небо затянуто светло-серыми тучами, и солнце то прожигало их, то тускнело и скрывалось. Тогда окрестные поля, лесистые взгорья и кустарники разочарованно хмурились.

Набухшая от влаги полигонная земля, вся в сочной некошенной траве, бурых метелках щавеля и желтом зверобое, поглощала гул идущих танков. Батальон майора Загорова вторые сутки вел тактические учения. Сейчас он совершал марш в предвидении встречного боя с противником. По западным нанесен ядерный удар и они принимают меры, чтобы как-то закрыть бреши — таков был замысел руководителя учений полковника Одинцова.

Сам комбат в танкошлеме, со шнуром от рации возвышался по пояс над люком головной машины и напряженно высматривал что-то, изредка опуская к карте глаза. Время от времени включал рацию, бросал в эфир:

— «Каток»!.. «Каток»!.. Почему не отвечаете? Я «Лафет». Прием.

«Каток» — позывной разведывательного дозора, который возглавлял лейтенант Русинов. Уже с полчаса от него кет ни слуху, ни духу. Ушел по маршруту движения, и как сквозь землю провалился. Что с ним случилось? Вечно у этого Русинова фокусы!..

Раздосадованный комбат хотел выслать вперед дозорную машину, — в эту минуту показалась балка. Он еще раз глянул на карту и свернул

ее, сунул в полевую сумку: батальон шел верно. Только почему так изменилась балка? На карте она узкая и в летнее время сухая. А тут, как ни странно, заполнена водой по самые берега.

Глянув вправо, майор все понял: в сотне метров ниже ее перегораживала свеженасыпанная плотина Должно быть, недавно соорудили — еще не успели увести бульдозер.

— Вот это номер! — воскликнул Загоров, включая рацию.

Едва доложил командиру полка о препятствии как получил приказ с ходу форсировать водную преграду, захватить на правом берегу выгодный плацдарм для наступления. Ставя такую задачу передовому отряду, полковник Одинцов добавил:

— Приданные вам саперы и понтонщики отстали, а на установку ОПВТ у вас нет времени. По данным воздушной разведки, западные спешно выдвигают из глубины танковые резервы и вот-вот оседлают высоту за балкой, чтобы сорвать вашу переправу. Как добиться успеха, решайте на месте.

«Вот и подкинул батя кроссвордик! Ломай теперь голову», — призадумался Загоров. Перед этим он получал обычные, заурядные вводные: участок радиоактивного заражения, авиация западных. Комбат предвосхищал и танковую засаду, и внезапную контратаку во фланг, и огневой заслон — все, что угодно. Одно только не приходило в голову: что балка окажется затоплена водой.

По его команде роты рассредоточились во взводные колонны. Орудия приданного артподразделения заняли огневые позиции, а машины технического замыкания укрылись в складках местности. Началась разведка рубежа.

Рослый сапер-водолаз в прорезиненном костюме и маске, с баллонами за спиной, держа в руке трехметровый деревянный шест, перешел балку по дну в двух местах. Узкая, точно корыто, она имела в глубину около двух метров и такие крутые и рыхлые берега, что танки из нее просто-напросто не выберутся.

«Вот и наступай теперь!» — невесело вздохнул Загоров. Батальон действует как передовой отряд. Его задача — упредить захват противником выгодного рубежа. А если будем торчать у этой грязной канавы, то никого не упредим. Нет, надо перебираться через нее… Можно было бы перекинуть столбы — в узком месте балка имела ширину четыре метра, или столкнуть в воду валуны…

Ни столбов, ни валунов поблизости нет и в помине. Да и некогда их искать. Разве что собрать с танков бревна? Связать тросами и побросать в водомоину… Вряд ли этого будет достаточно, — боевые машины застрянут. «Но тогда остальные пройдут по застрявшим! — мелькнуло в голове у Загорова. — В батальоне имеется четыре учебно-боевых машины. Вот их и затопить! Все равно сдавать в ремонт. Ох, и хитер батя!» — Он торжествующе выпрямился: ему все было ясно.

— «Лафет» — один, два три!.. Я «Лафет». Срочно подготовить для затопления танки учебно-боевой группы. По ним батальон форсирует водную преграду одновременно в двух местах, — передал он по радио.