Полигон призрак
Шрифт:
— С большой радостью сообщу, Семен Петрович, — остановившись посреди комнаты, произнес Андронов.
— Ладно, я пойду, — сказал Веригин и, посмотрев на хмурых смершевцев, вышел из комнаты.
Несколько минут все молчали, и только шаги Андронова методично нарушали тишину. Первым заговорил Егоров:
— Может, это со старенькой радиостанцией проблемы? Это же болото, сырость кругом, да и споткнуться можно. Скорее всего, дело в том, что рация вышла из строя, — младший лейтенант с надеждой посмотрел на своих товарищей, словно искал у них поддержки.
— Ты
— Хорошо бы братцы, коли так. Но мы же на войне… — остановившись напротив стола и сложив руки на груди, произнес Андронов. — Не дай Бог, конечно, но вдруг фашисты обнаружили майора? Хоть он и сообщал, что их уже осталось двенадцать, но все равно в одиночку с двенадцатью диверсантами не навоюешь много.
— Могло и другое произойти, — задумчиво произнес Абазов. — Болото — это опасное место. В одиночку там запросто можно погибнуть.
— Ладно, не будем каркать раньше времени, — нервно махнул рукой, словно шашкой, Андронов. — Мы просто предполагаем. Будем считать, раз майор не вышел на связь, значит, у него что-то с рацией не в порядке. — Капитан сел к столу и разложил перед собой карту. — Последний раз командир выходил на связь вчера вечером. Вот на карте я отметил координаты его местонахождения, — ткнул капитан пальцем в обведенный красным карандашом кружок. — Если проследить маршрут выходов на связь майора, а также учесть расположение полигона и то, что у фашистов есть его карта, можно с большой долей вероятности предположить, что фрицы выйдут в этом районе, — Андронов указал место на карте.
— Скорее всего, так и будет, — внимательно посмотрев на карту, согласился Анютин. — Ведь для немецких диверсантов это кратчайший путь до полигона, всего шесть-семь километров. Если идти другими маршрутами, то это займет еще как минимум день ходьбы по болотам. Целый день, а они ведь и так уже выбились из сил. К тому же фрицы, будем надеяться, не знают, что их преследуют.
— Я тоже согласен с тем, что фашисты выйдут в районе Черного ручья, — сказал Егоров.
— И я так считаю, — кивнул Абазов.
Андронов внимательно рассматривал карту, напряженно размышляя. Наконец, после затянувшейся паузы, он сказал:
— Думаю, что завтра к вечеру фашистская диверсионная группа выйдет к Черному ручью.
— На данный момент нас на полигоне четверо. Фашистов, если по каким-то причинам их не стало меньше — двенадцать, — начал размышлять вслух Анютин.
— Ты это говоришь к тому, лейтенант, чтобы решить, брать ли нам с собой фронтовиков с полигона? — взглянув на Анютина, спросил Андронов.
— Да, надо определиться, — пожал плечами лейтенант.
— Как заместитель группы, считаю, что мы обойдемся своими силами, — твердо сказал капитан. — Немцев, конечно, в три раза больше, но если им устроить хорошо продуманную засаду, то силы как минимум уравняются.
— Майор Коготь ставил задачу взять командира диверсантов Карла Майне в плен, — напомнил Егоров.
— Да, я этого не забыл, и все же считаю, что на первый план выходит уничтожение немецкой разведгруппы, — парировал капитан, —
— С удовольствием, — подсаживаясь ближе к рации, сказал младший лейтенант.
Но все попытки связаться с Когтем оказались безрезультатными.
Под утро Андронов приказал:
— Отдыхаем три часа, затем собираемся и выдвигаемся в район Черного ручья.
Глава 22
На следующее утро светило яркое солнце. День обещал быть жарким. Идти по болоту стало гораздо проще, потому что, куда ни глянь, везде виднелась сосновая поросль. Небольшие «окна» воды попадались все реже и реже. Немцы ускорили шаг. Полковник Майне то и дело оборачивался и что-то говорил, видимо, подгоняя своих подчиненных.
В обед фашисты устроили привал и вытащили из ранцев мясные консервы. Коготь, еда которого осталась в рюкзаке, спрятался за сосной и изредка поглядывал на жующих немцев. «Набираются сил перед решающим броском, — подумал майор. — Судя по всему, болото скоро закончится».
Подкрепившись, фашисты отдохнули около получаса, а затем, по команде полковника, поднялись и двинулись дальше. Это означало, что и у Когтя закончился отдых. Отхлебнув из фляги воды, он поднялся и, опираясь на шест, пошел за фрицами.
Через пару часов быстрой ходьбы Коготь увидел справа стену леса. Немцы повернули туда. «Наконец-то это проклятое болото заканчивается, остается каких-нибудь пару километров, а потом начнется тайга», — радостно подумал майор.
Когда немцы вошли в лес, Коготь опустился на землю и пополз от куста к кусту, чтобы его случайно не заметили. Благо, на краю болота в это время года было довольно сухо, и повсюду рос кустарник и небольшие сосны.
Майор прополз чуть дальше того места, где в тайгу вошли немцы. Оказавшись в лесу, он заметил в бинокль примерно в двухстах метрах от себя рассевшихся возле деревьев фашистских диверсантов. Они пили из фляг воду и о чем-то тихо переговаривались.
«Полигон должен быть где-то недалеко, — лежа за деревом и наблюдая за фашистами, размышлял Коготь. — Они наверняка дождутся, пока стемнеет, а затем, под покровом ночи, начнут действовать. Майне прекрасно осведомлен о системе охраны полигона и днем, конечно же, туда не сунется, а вот когда стемнеет, тогда-то он, скорее всего, и рискнет пробраться со своей группой на полигон. Но до наступления темноты еще несколько часов. Что же делать мне? — размышлял Коготь. — Сторожить фрицев было бы резонно, если бы у меня была рация. Тогда бы задача становилась предельно ясной. А так, нужно побыстрее добраться до полигона и привести свою группу поближе к фашистам, а уж затем решать задачу. Да, это оптимальный вариант в данной ситуации», — решил Коготь.