Полигон призрак

Макаров Сергей Федорович

— Добрый день, — закрыв за собой дверь, сказал майор.

Капитан стал чуть левее от двери.

— Мы из контрразведки и хотели бы поговорить с Петром Устиновичем Трофимовым, — пояснил майор.

Варя и Катя переглянулись.

— Катя, позови деда Трофима, — попросила Варя.

Девушка стремительно поднялась и вышла из кабинета.

— А вы, я так понимаю, врач? — осмотрев ординаторскую, спросил майор.

— Хирург, — поправила его Варя. — Варвара Алексеевна Коготь.

— Ваш муж Владимир Коготь, не так ли? — продолжал допытываться

майор.

— Да, а собственно, в чем дело? — насторожилась Варя. — Петр Устинович Трофимов — дед моего мужа, — сообщила она.

— Мы об этом знаем, — кивнул майор и добавил: — Да вы не волнуйтесь, все нормально. Просто, учитывая возраст Петра Устиновича, ему не стоит больше воевать, — хитровато прищурив глаза, сказал майор.

— Но он так рвется снова в бой, только об этом и говорит.

— Мы понимаем его чувства, — серьезно произнес капитан.

— У нас будет другое предложение, но это, так сказать, в частной беседе с ним, Варвара Алексеевна, — четко сказал майор.

— Да, конечно.

Когда Трофимов вошел в ординаторскую, Варя сказала:

— Петр Устинович, товарищи офицеры хотят с вами поговорить, а я пойду, у меня дела.

— Всего вам доброго, Варвара Алексеевна, — галантно произнес майор. — Рады были с вами познакомиться.

— Я тоже. До свидания.

Когда Варя вышла из ординаторской, майор протянул свою крепкую ладонь партизану и представился:

— Александр Викторович Никитин, майор контрразведки, а это, — он кивнул в сторону капитана, — мой сослуживец, капитан Вениамин Львович Корнеев.

— Ну а мне, наверное, представляться нет нужды, — взглянув на офицеров контрразведки, сказал дед Трофим.

— Не буду скрывать, мы знаем все о вас, Петр Устинович, — улыбнулся майор и, словно спохватившись, добавил: — Давайте присядем, вы же после ранения, да и вообще, негоже беседовать стоя.

— Присесть можно, а что касается ранения, меня хоть сейчас посылай в бой — не подведу. Окреп я уже.

Офицеры рассмеялись. Петр Устинович сел возле окна на стуле, а офицеры — напротив него.

— Петр Устинович, вы больше не вернетесь в свой партизанский отряд, да и вообще — воевать вам больше не придется, — напрямую сказал майор.

— Как это не придется, господа хорошие? Меня ждут в отряде. Я там нужен. Дайте мне винтовку, я прямо во дворе госпиталя готов вам показать свои навыки. Я же хорошо воевал, награжден.

— Мы все это знаем, Петр Устинович. Вы, пожалуйста, не горячитесь. Мы вам все объясним, — произнес капитан. — Если бы не ваше ранение, мы все равно забрали бы вас из партизанского отряда. А в данном случае просто вышло стечение обстоятельств, — пожал плечами майор, — иногда так бывает.

— Ничего не понимаю, я же вроде хорошо воевал, не меньше полусотни фрицев, а то и больше пристрелил.

— Вы прекрасно воевали, и это мы ценим, дело в другом, — взглянув на майора, сказал капитан.

— Ив чем же это дело?

— Ваш внук, майор Владимир Коготь, — понизил голос Александр Викторович, — выполняет важное

государственное задание. Секретное. Естественно, говорить об этом никому не следует. Вы, как человек служивый, думаю, прекрасно все понимаете.

— Это мне ясно как дважды два, а я вот другого не пойму, — Трофимов замолчал и посмотрел сначала на майора, а потом на капитана.

— И что же вам не ясно, Петр Устинович? — спросил майор.

— Володька выполняет, как вы сказали, секретное правительственное задание, только я здесь причем? Я партизанский снайпер, и мы никак не мешаем друг другу.

— Ваши чувства нам понятны, Петр Устинович, — начал майор, — только не все так просто. В партизанском отряде вы находитесь на вражеской территории. Случиться может всякое: окружение, ранение, как сейчас, и все такое. Вы можете и в плен попасть. Там работают умные люди, я имею в виду немецкую контрразведку, и мы не можем исключать того факта, что у них есть досье на вашего внука. А тут вы… Вот и представьте, какую игру могут завертеть немцы. Например, заставят вас написать что-нибудь нужное им вашему внуку. Контрразведка — это очень тонкая, хитроумная игра, сродни шахматам, в которые вы, кстати, прекрасно играете и научили своего внука.

— Вы думаете, что я сказал бы что-нибудь немцам? — повысил голос партизан.

— Нет, мы так не думаем, однако в нашей работе мы должны исключить малейший риск.

— И что же мне сейчас делать? Возвращаться в Сибирь, в свой поселок, и пока идет война и весь народ бьется с фашистской гадиной не на жизнь, а на смерть, наслаждаться лесной тишиной и выслеживать зверюшек? Нет уж, лучше пристрелите меня в этом чистеньком кабинете, — с горячностью сказал Трофимов.

— У нас есть для вас более интересное предложение, а главное — нужное для борьбы с фашистами, — сказал капитан.

— И что это за предложение? — немного успокоившись, спросил дед Трофим.

— Вы обучались в 1942-м в одной из школ в Подмосковье, где готовят специалистов для партизанских отрядов? — спросил майор.

— Да, за неделю я сдал там все нормативы и экзамены, — не без гордости заметил дед Трофим.

— Это замечательно, Петр Устинович, — подхватил капитан. — Так вот, мы предлагаем вам стать инструктором-снайпером в этой школе.

— Будете учить молодежь, передавать свой немалый боевой опыт, — вступил в разговор майор. — Да и следопыт вы прекрасный. Ваши знания и умения нужны Родине.

— Можно мне подумать над вашим предложением? — взглянув на офицеров контрразведки, спросил партизан.

— Буду с вами предельно откровенным, Петр Устинович, времени нет. Мы приехали объяснить ситуацию и забрать вас в секретную партизанскую школу в Подмосковье.

— А что скажут обо мне ребята в партизанском отряде? Командир Косоворотов? — с досадой в голосе спросил Трофимов.

— Об этом не волнуйтесь, Петр Устинович. Учитывая ваш солидный возраст и ранение, они все поймут.

— Ну, хоть передайте им, что я жив, — попросил Трофимов.