Полиция
Шрифт:
Черный асфальт сменяется более дорогим покрытием охряного цвета. Теплый ветер уже доносит до них резкий запах пожара, смрад горелого пластика, дерева, резины, слезоточивого газа. Сам Центр административного задержания пока не видно за лесом, но в небе над макушками деревьев уже мелькают рыжие сполохи. На повороте по левую руку пролетает стеклянная крыша ипподрома. Справа сразу же вырастает редут Гравель [5] , вдоль стен которого идет засыпанная мелким песком дорожка для верховой езды. Машина минует установленные днем полицейские заграждения, въезжает на территорию.
5
Форт на юго-востоке Венсенского леса, построенный в 1840–1845 гг. как часть окружавших Париж укреплений. С 1968 г. в здании форта располагается Парижская национальная школа полиции, позднее ее место занял Центр административного задержания иностранцев, нелегально находящихся на территории Франции.
Аристид медленно едет вперед мимо автомобилей спецслужб, автозаков и пожарных машин. Собаки из кинологического отряда, помещения которого примыкают к Центру, воют от ужаса в своих клетках. Задержанных эвакуируют под дождем из золы и пепла: кажется, что наступил конец света. Пожар начался днем и все никак не стихает. Его не сумели вовремя потушить, и он разгорается все сильнее. Прямо перед ними, всего в нескольких десятках метров, пламя пожирает одно из крыльев Центра. Из пустых оконных и дверных проемов вываливаются клубы черного дыма. Фары высвечивают растерянные лица бегущих мимо охранников, пожарных в скафандрах, с баллонами сжатого воздуха за спиной.
– Где тут администрация? – спрашивает Виржини.
В свете происходящего вокруг вопрос звучит нелепо.
– В одной из бытовок, там, справа, – рассеянно отвечает Эрик.
Вид пожираемого огнем здания завораживает. Пожар открывает взору прежде невидимый каркас, обнажает первоначальный замысел архитектора, проект, созданный им на чертежном столе.
– Я схожу, – говорит Виржини.
Ей хочется поскорее выбраться из машины – даже если при этом она окажется в опасности, в полной неразберихе. Назойливое присутствие Аристида не дает ей свободно дышать, внушает чувство вины.
– Возьми у них документы. Впрочем, они и сами все знают. Парень уже должен быть готов.
– Я припаркуюсь и догоню, – говорит Аристид.
Едва она опускает ступни на землю, как дыхание ей перехватывает от жары. Скопившийся в воздухе газ сушит нёбо. Она быстро идет через парковку, желая выиграть у Аристида хотя бы пару секунд, подходит к сборным домикам, жмущимся к каменной стене редута. В темноте щебенка под ногами поблескивает в свете пожара крошечными искрами. Виржини перешагивает через пожарные шланги, дрожащие от напора бегущей по ним воды, пробегает по ним глазами до самого пламени. Замечает в сотне метров впереди, на фоне пожара, черные, как в театре теней, силуэты задержанных. Их выстроили в цепь, и они рывками движутся вперед. Резко лают собаки, и кажется, будто перед ней стадо упрямо топчущихся на месте коз, которых можно сдвинуть с места лишь угрозами. Охранники идут вдоль цепи, желая поскорее провести заключенных через двор, из одного здания в другое.
Виржини плутает среди сборных домишек, карабкается по металлической лестнице, зажатой
Преодолев три ступеньки крыльца, она входит в небольшое помещение с решетками на окнах. В тусклом свете люминесцентных ламп на скамейках по обе стороны от входной двери сидят какие-то люди. Ей вдруг становится неловко, воздух вокруг будто твердеет. Центр горит, но администрация продолжает высылать мигрантов из страны. Пожар не стихает, но людей все равно сажают в самолеты и экстрадируют.
Она подходит к перегородке в глубине комнаты, сообщает служащему, кто она такая.
– Спасибо, что приехали, – говорит он с дежурной улыбкой. – Мы вас ждали.
Служащий бледен, у него светлые, почти совершенно белые волосы. Он неторопливо прижимает верхний конец шариковой ручки к столу, чтобы показался стержень, с деланым равнодушием опытного обольстителя что-то пишет в линованном журнале.
– У вас сегодня весело, – замечает Виржини. – Почему начался пожар?
– Матрас подожгли.
– И все?
– Ну, если умеючи… Они ж, гады, изворотливые. Кто зажигалки глотает, кто монеты, а кто с огнем играет, у каждого свои фокусы.
– А мой-то как?
– Да просто милашка, – с напускным восторгом говорит служащий. – Таджик. Отличный парень.
Виржини улыбается.
– Его вывели с полчаса назад. Проблем не было. Когда начался пожар, он был в другом здании. Ему повезло. У нас тут на каждое строение по одному огнетушителю. Ничего нет, ни эвакуационных выходов, ни инструментов…
В кармане у Виржини вибрирует телефон. Она смотрит на экран: звонит Аристид, наверное, не может найти нужную бытовку.
– Днем, пока пожарные не приехали, мои коллеги взяли кусачки и проделали дыру в ограждении. Эти кусачки – единственный режущий инструмент на весь Центр – весят килограммов двадцать! Забор резали по очереди, потому что никто не мог долго держать эти кусачки. Хорошо, что это был обычный забор, просто металлическая решетка. Им удалось разрезать ячейки и проделать дыру, иначе задержанные так бы во дворе и остались. Их тут обложили как крыс. Мы перевели их в крыло, где сидят трансы и гомики, место было только там, но потом пришлось тех дополнительно изолировать, чтобы их не поубивали. У нас с утра попахивает бунтом. Ладно, что-то я заболтался, ты сейчас с меня денег потребуешь за внимание. Твой парень вон тот, в синем свитере.
Он указывает пальцем на сидящего на скамейке темноволосого мужчину, у ног которого лежит рюкзак. Виржини с облегчением выдыхает, поняв, что тот не силен физически. На нем кроссовки и дешевые джинсы. Он обхватил голову руками, поставил локти на бедра. Она знает, что непременно задержала бы его, встреться он ей во время рейда на Лионском вокзале. Она научилась обращать внимание на тех, кого никто не замечает, на нелегалов с неприметными лицами, невидимых в толпе, старающихся ни с кем не встречаться взглядом, чтобы их не запомнили.
– Он уже забрал все вещи и документы.
Таджик украдкой смотрит на них. Легкая добыча для организаторов незаконного перехода границы.
– Он нормально себя чувствует? – спрашивает Виржини.
– Ну, если он перед выходом не выпил бутылку шампуня…
– Врач его смотрел?
– Он чист. Держи, это для службы экстрадиции в Руасси.
Он передает ей большой запечатанный коричневый конверт. Снаружи к нему прикреплено предписание с данными рейса, вылетающего в Стамбул. Служащий выходит из-за перегородки, подводит Виржини к задержанному, будто желая представить их друг другу.