Полет ворона
Шрифт:
— Леон не назвал цену, — не оборачиваясь, сказала она.
Теодор, не колеблясь, назвал цену, которая явно не подлежала обсуждению.
Рейвен услышала лишь слабый глухой звук удара, но отреагировала мгновенно. Одной рукой она с силой оттолкнула девушек от себя, а другой выхватила из сумочки пистолет. В тот же самый момент, когда в другой комнате прозвучали выстрелы, она отступила за стул и подняла пистолет, целясь прямо в Теодора.
И похожий на кролика мальчик на побегушках отреагировал. Его худое лицо перекосилось в сильнейшей ярости, на нем не осталось никакой робости или нервозности.
Входная дверь с треском открылась, и Келси, перекатившись по полу, нацелил пистолет на второго охранника, заставив того замереть на месте. Позади Теодора появилась рука, схватившая его за горло и буквально оторвавшая от земли.
— Я бы не стал этого делать, — сказал Джош очень спокойным тоном, извлекая оружие из-за пояса Теодора.
Когда наступала мертвая тишина, и все застыло на своих местах, в комнату спокойно вошел Хаген. Он перешагнул через Келси, глядя только на Теодора, и его улыбка отражала смесь триумфа и холодного наслаждения.
Дверь в другую комнату открылась, и оттуда вышел Леон. Он обнимал темноволосую женщину с худым лицом и безумными глазами, и женщина улыбалась и плакала от счастья.
Одно мгновение Хаген смотрел на них, затем его взгляд вновь вернулся к мертвенно-бледному лицу Теодора.
— Теодор Торп Тэйер Третий — произнёс он, явно наслаждаясь каждым слогом. — Вы арестованы за похищение и торговлю людьми…
9
— Я убила бы его!
Джош грустно улыбнулся:
— Я сам почти сделал это.
Они были в пентхаусе в последний раз — любезность благодарного правительства США, как объяснил Хаген, хотя ему не удалось никого умиротворить этой выдумкой — и лежали в постели.
Рейвен покачала головой. Она лежала на животе рядом с Джошем и внимательно смотрела на него, сидевшего, прислонясь к спинке кровати.
— Этот змей ничего мне не сказал! Я никогда не считала, что Теодор представляет какую-либо опасность, за исключением опасности моей добродетели. Если бы я не вычислила его, хоть и частично, то он выстрелил бы в меня до того, как я смогла отреагировать.
Джош все еще выглядел подавленным:
— Все выглядит так, будто твой многоуважаемый экс-босс все тщательно продумал. Он знал, что ты догадаешься о правде. Он знал, что Зак, Рафферти, Лукас и я появимся и окажем любую поддержку, какая ему потребуется. Он знал, что Треверс любым способом попытается сделать так, чтобы его жена осталась одна, оставив двух других охранников на нас. Он утверждает, что знал даже, как именно отреагируют охранники в гостиной.
Джош в изумлении покачал головой, так как весь запас его ругательств закончился несколько часов назад.
— Этот человек — сумасшедший.
Рейвен через силу улыбнулась:
— Ты должен признать, что он был прав по каждому пункту.
Играя с прядью ее длинных
— Да, мы еле успели!
— Я должна была раньше догадаться, — самокритично сказала она. — Это было на поверхности. Я так тщательно изучила досье на Леона, что выучила их наизусть. Но только по прошествии некоторого времени, проведенного с ним, я начала задаваться вопросом, почему он изменился так радикально, так неожиданно. Еще три года назад он был не только законопослушным гражданином, но и активно занимался благотворительностью. И вдруг внезапно превратился в злостного преступника.
Джош серьезно добавил:
— Я никогда не перестану сожалеть, насколько ошибочно судил об этом человеке. Он три года провел в аду, работая с мастерством хирурга и добывая информацию, которая помогла бы избавиться от Тэйера. И все это время он знал, что одно неверное движение может стоить его жене жизни.
— А потом он вошел в контакт с Хагеном, — согласилась Рейвен, — зная, на какой риск он идет. Он буквально вложил жизнь своей жены в руки Хагену. У него была информация, необходимая для того, чтобы достать Теодора, но это не помогло бы Кристине, пока он не оказался рядом с ней, когда взяли Теодора. Ее вместе с девушками перемещали из одного дома в другой, и Леон никогда не знал, куда именно, пока не привозил покупателя, который хотел посмотреть на них.
Джош кивнул:
— Это было умным ходом с его стороны — потребовать видеть ее, когда бы он ни сопровождал покупателей на осмотр девушек. И так как он делал это больше года, Тэйер стал менее подозрительным. — Он неожиданно улыбнулся: — Как ты говоришь, люди не чувствуют угрозы в привычных вещах.
— По крайней мере, на этот раз сработало. Леон всегда уходил навестить Кристину в другую комнату, и охранники стали оставлять их вдвоем. Для Леона не составило проблемы дать сигнал нашим людям снаружи, а потом Лукас проник через окно …
Она ненадолго замолчала, затем удивленно покачала головой: — Бедный Леон. Он ненавидел торговлю белыми рабынями больше всего на свете, но должен был оставаться безучастным зрителем в течение трех лет, зная, что к голове его жены приставлен пистолет. Вид этих девушек должен был разрывать его на части.
Джош тихо сказал:
— Я могу понять, что он должен был чувствовать. Если бы кто-нибудь держал пистолет у твоей головы, я бы сделал все, что бы они ни потребовали.
Рейвен поймала его руку, нежно ласкавшую ее щеку, и сжала ее:
— Я знаю.
Джош пытался сосредоточиться на разговоре:
— Я раньше слышал о разных интригах, но Тэйер — это действительно нечто. Он взорвал яхту Треверса, чтобы его жена смогла прилюдно «умереть», а затем использовал самого Треверса, все его сбережения и связи в качестве детально продуманного прикрытия для работорговли.
— Он состоит в родственный связях с Леоном, ты же знаешь, — произнесла Рейвен с отсутствующим видом. — Четвероюродный брат или что-то в этом роде. Он знал, насколько сильно Леон любит Кристину, знал, что тот сделает все — все что угодно — для сохранения ее жизни и здоровья. — Внезапно она вспомнила и спросила: — Ты объяснил мне, как тебе удалось вовремя добраться до того дома. А как же другие?