Полет орлов
Шрифт:
– Там размещаются агенты, которых мы готовим к заброске во Францию.
Самолет пролетел над усадьбой, едва не задев ее крышу, и опустился на поросшую травой взлетно-посадочную полосу. Рядом стояли два ангара, несколько домиков и два немецких истребителя. Гарри заглушил двигатели, открыл люк и вместе с Манро и Картером вылез наружу.
– Спешу удовлетворить ваше любопытство, мой мальчик, – пояснил Манро. – В нашей работе иногда бывает целесообразно воспользоваться вражескими самолетами.
На поле появился джип, которым управляла женщина лет тридцати
– Жюли Легранд… Гарри Келсо, помощник вице-маршала Уэста, прошу любить и жаловать.
– О-о, слава подполковника идет впереди него.
– Мы сядем в джип. – Манро повернулся к Гарри: – Вы возвращаетесь на аэродром Кройдон. Жюли, накормите его и сразу же проводите.
Столовая оказалась достаточно скромной: несколько столов и стульев, стойка бара, кухня. Внутри никого не было.
– Хотите кофе? – спросила Жюли.
– Нет, – ответил Гарри, – я теперь пью чай. Британцы варят самый отвратительный в мире кофе.
Он уселся за столик и стал ждать. Она появилась через некоторое время с заварным чайником и тарелкой с сандвичами.
Эйзенхауэр и Монтгомери прибыли в Англию в январе 1944 года, тогда же Люфтваффе возобновило бомбардировки Лондона. «Маленький блиц», как его назвали, не был столь ужасен, как первый, но его последствия были достаточно тяжелыми. «Юнкерсы», базировавшиеся в Шартре и Ренне, точечно бомбили избранные цели, и Макс, уговоривший Галланда вернуть его в строй, летал на одном из них. В операции было задействовано всего от шестидесяти до семидесяти самолетов, и, хотя «Маленький блиц» принес большие разрушения, он вскоре выдохся.
В один прекрасный день Макс прибыл в главное управление Люфтваффе в Берлине на доклад к Галланду. Он нашел его в столовой за пивом с бутербродами.
– Я думаю, нам надо поговорить. – Макс сел рядом с ним. – Наша последняя баталия над Лондоном, судя по всему, закончилась. Я бы хотел вернуться на «мессершмитт», «юнкерсы» – не моя стихия.
Галланд нахмурился, затем кивнул.
– Я сделаю тебя своим личным представителем на французском побережье. У тебя будет свой собственный «Ме-109». Чем ты будешь заниматься, когда я этого не вижу, – твое дело. Это тебя устраивает?
– Совершенно.
– Хорошо. Кстати, мне сказали, что гестапо на днях арестовало генералов Прина и Кребса и еще несколько офицеров. По слухам, они готовили покушение на фюрера. Все они были членами бридж-клуба и собирались в гостинице «Адлон».
– Ну и что? – спросил Макс.
– Разве твоя мать играет не там?
Макс замер как громом пораженный: «Я не уверен».
– Я думаю, ей стоит ходить в другой клуб, – сказал Галланд. – Времена сейчас неспокойные. – Он повернулся и вышел.
Рейхсфюрер Гиммлер изучил доклад о деятельности французского Сопротивления, который принес ему Буби Хартман, и кивнул: «Весьма основательно. Все эти террористы будут выловлены и расстреляны».
– Безусловно, рейхсфюрер.
– Мне необходимо ехать в бункер на
– Что-нибудь случилось? – осторожно поинтересовался Буби Хартман.
– Точно не знаю, хотя он вряд ли обрадован недавним покушением на свою жизнь. Мое специальное подразделение, конечно же, арестовало всех, кто в этом замешан. Бридж-клуб, представляете? Все они тут же были уничтожены: Прин, Кребс, Линдеман, еще несколько офицеров и две женщины.
Буби побледнел: «Они были расстреляны, рейхсфюрер?»
– Слишком много чести для такого отребья. Нет. Фюрер отдал четкий приказ: удушить рояльной струной. Нет, полковник, мать вашего друга, прекрасная баронесса, не вошла в их число. Против нее недостаточно улик.
– Понятно, рейхсфюрер.
Буби направился к двери, но Гиммлер его окликнул: «Я бы посоветовал вам, Хартман, подумать о своей дружбе с бароном. Вы ценный работник, но незаменимых людей нет».
Макс сидел в баре «Адлона» и пил коньяк, чтобы успокоиться. Ему было страшно, но не за себя, а за мать. Какую глупость она сморозила, какую невообразимую глупость! Вошел Хартман и сел рядом, рукою отослав официанта.
– Буби, слава Богу, ты пришел, – произнес Макс.
– Лишь на этот раз, Макс. Я не могу рисковать. Дела очень плохи.
– Объясни.
Что Буби и сделал, не упустив ничего: «Теперь ты все знаешь».
– Господи Боже, они на это не способны.
– Способны, поверь мне. Твоей матери следует соблюдать осторожность. – Он встал. – Мы больше не будем встречаться, Макс. Гиммлер лично предостерег меня.
Эльза сидела в своих апартаментах на диване у камина с бокалом в руке, когда в комнату вошел Макс.
– Мой дорогой мальчик. Ты как раз к коктейлю.
– Плевать на коктейль. У меня для тебя новость. Генералы Прин и Кребс, полковник Линдеман и все остальные, плюс две женщины, все – члены вашего бридж-клуба, эти имена тебе что-нибудь говорят?
– Прошел слух, что у них какие-то проблемы.
– Проблемы заключаются в том, что они пытались взорвать фюрера. Все твои друзья мертвы, мутти, их повесили на рояльных струнах.
Эльза явно была потрясена.
– Хартман рисковал своей головой, чтобы предупредить меня. Гиммлер до сих пор не арестовал тебя только потому, что у него пока нет неопровержимых доказательств.
– Будь он проклят! – вскричала Эльза. У нее на глазах выступили слезы бессильного гнева. – Они не посмеют.
Дверь гостиной открылась, и появилась Роза. Глаза ее опухли от слез. Макс спросил: «Что случилось?»
– Они отправили Хайни в Освенцим, – ответила Эльза.
– Как же так, мутти? Ты только что сказала мне: «Они не посмеют». Разве это не твои слова?
– Иди к черту, Макс.
Она набросилась на него с кулаками, он схватил и сжал ее руки: «Ты думаешь, что баронесса фон Хальдер такая важная птица? Ты думаешь, Геринг тебе поможет? Ты, мутти, всегда была только декором, как и я. Черный Барон в летной форме, весь обвешанный орденами».