Полет нормальный
Шрифт:
— Ты чего? — Удивился Дэн, глядя на мои действия.
— Так, — отвечаю неопределённо, протирая руку платком, на который щедро плеснул коньяка, — неприятный тип.
— Эрик… — Раппопорт укоризненно качает головой, — я понимаю, что ты не любишь ни русских, ни коммунистов, но это уж чересчур! Мистер Постникофф никакой не коммунист и я даже сомневаюсь, что он русский. Больше похож на потомка выкреста из российских евреев.
С трудом давлю истеричный смешок, продолжая протирать руки. Не брезгливость… просто дрожат.
— Ещё хуже, —
— Опять ты за свои байки, — вздохнул Раппопорт, — евреев там почти нет… А, ладно, что с тобой спорить!
— Не связывался бы ты с ним, Дэн, — прячу платок в карман, — комми он или ещё кто, а человек гнилой, это я тебе отвечаю. Знаешь мою биографию? Хрен бы я выжил без хорошего чутья на людей!
— Настолько плохо? — Задумчиво интересуется приятель.
— Интуиция в голос орёт!
— Буду иметь в виду, — кивает Раппопорт, — хм… а мне показался приличным человеком. Ну да спорить не буду, при дальнейших контактах поостерегусь.
Не думаю, что Аркадий Валерьевич узнал вечно сутулого и вялого Сушкова в Эрике Ларсене, очень уж разные типажи. Нарочито разные, я бы сказал. Но всё равно страшно… хотя скорее опасливо и неприятно.
Людям свойственно показывать посторонним парадную сторону свое натуры, а Я-Сушков показал себя человеком ведомым, не слишком решительным и слегка трусоватым. Продемонстрировав при попадании всплеск адаптивности, быстро отошёл в сторонку.
Отошёл от того, что не связывал своё будущее с неприятными людьми… но кто об этом знает? Иногда выгодней показать, что не достоин какой-то компании. Это они слишком для тебя крутые, а не ты пренебрегаешь их безусловно высоким обществом.
Аркадий Валерьевич свято уверен в своей избранности. До идеи мессианства далеко, но засевшее в подкорке убеждение, что ему можно больше, чем остальным, встречается едва ли не у каждого российского чиновника. А Постников яркий представитель не лучшей его части.
Идеи элитарности, избранности… и твёрдая уверенность, что большая часть населения недостойна чего бы то ни было. Иначе жить неуютно. Одно дело брать своё у недостойного быдла и совсем другое — у таких же людей, как ты сам.
Отсюда проистекает недооценка, а часто и отсутствие элементарного понимания людей, не вписывающихся в привычное чиновники-силовики-бизнесмены-бандиты.
Я-Сушков для Постникова априори второсортен, сопоставить с Эриком Ларсеном не получится. Но…
— Паровозы нужно давить, пока они чайники. Связаться с Родригесом? Или тот чернокожий громила? А, кто на связи окажется! Тот случай, когда не стоит затягивать решение возможной проблемы!
Глава 1
— Команч, вот ты где! Так и знал, что найду тебя в бойцовском зале! — Разувшись, Давид Андерсон прошёл по матам и остановился метра за полтора от меня, замахав ладонью у лица, — Фу! Потом как воняет… слышал
— Что он опять учудил? — Заинтересовался я, остановив тренировку, — в смысле, что он учудил, и как это прошло мимо меня?
Видя, что президент не собирается секретничать, борцы подтянулись поближе, рассевшись на полу.
— Растёт! — Хохотнул негромко Андерсон, кивнув парням, — уже самостоятельно в приключения влипает! Чёрт его занёс вечером в городской парк, да нетрезвого…
— Это вчера, что ли? Он вроде сказал, что постоит у дома, проветрится… я ждать не стал, а утром рано убежал на тренировку.
— Ага, допроветривался до парка. Грабителям Зак показался хорошей добычей, Одуванчик-то…
Унизительная кличка Сопля, данная при вступлении в братство, как-то не прижилась — случай не частый, остальные братья остались при своих. А вот Одуванчиком, с моей подачи, его стали звать даже родственники.
— Погоди… — влезает Ливски, вытерев потное лицо полами новенького, не обмятого ещё кимоно, — это не он верхом… слышал я что-то краем уха, но очень уж на враки похоже. Не томи, давай!
— Он! — Давид в восторге хлопнул себя по бедру, — пистолет с собой был, так что от грабителей отбился. Вот после этого всё только началось…
Андерсон сделал театральную паузу, весело прикусив губу и обведя братьев взглядом.
— Ну! — Не выдерживаю я.
— Одуванчик сам грабителя ограбил… погоди-погоди, это не всё! Мелочёвка всякая — деньжат немного, ножик, женский парик и фляжка с бурбоном. Вот с этого бурбона и пошло… то ли на старые дрожжи легло, то ли заряженная выпивка, не знаю. Хлебнул наш Одуванчик трофейного пойла и понесло его, викинга мелкого. И…
Снова драматическая пауза…
— Коня угнал! Коп поссать в кусты отошёл, а Одуванчик в седло-то и вскочил, да в парике!
Сгибаюсь от смеха, представляя картину.
— Вот-вот, — скалит зубы Давид, — коп тоже от смеха разогнуться не смог! Говорит, что орал наш Одуванчик что-то про Одина и Вальхаллу, но больше был похож на леди Годиву[2]! Сказал, что за такое зрелище даже выговора не жалко — самое то, чтобы в старости вспоминать и ржать, внуков пугаючи!
— Самому не стыдно то? — Укоризненно поинтересовался лейтенант, — у копа коня угнали! Расскажи кому, так ведь сразу и не поверят в такое позорище… Чего хихикаешь, как дебил?! Выговор тебе смешно?
— Джо… лейтенант! — Вскочив со стула, вытянулся полицейский, — ну цирк же! Натуральный цирк! Я себе чуть ботинки со смеху не обоссал, когда этот…
— … да ладно!? — Лейтенант в восторге хлопнул мощной ладонью по столу, — вот так-таки полуголый, в парике?
— Ну! — Коп скалил зубы, наслаждаясь вниманьем сослуживцев, — вам такое только представить ржачно, а мне-то каково?!
— Взяли угонщика, — ворвался в участок молоденький офицер, — пьян — ну в дымину! Стоять толком не может, мычит только про братство… Фи Бета… чего-то там, не расслышал.