Полет лебедя
Шрифт:
— Что ты знаешь о любви, Гетти? — спросил он, наполовину продолжая играть, прислонившись к окну рядом с ней.
Генриетта посмотрела на него прямым взглядом.
— Возможно, больше, чем ты.
— Тогда что такое любовь?
Она крошила хлеб на подоконник слегка подрагивавшими пальцами, но Ханс не заметил этого, потому что голос звучал по-прежнему спокойно, когда девушка продолжила:
— Это самое всеобъемлющее и в то же время самое личное чувство на свете. Это голос чайника, поющего на огне, это теплота, которая согревает тебя в холод, это свет, который приходит к тебе через тьму.
— Пение, теплота, свет. Это все, Гетти?
— Нет.
Ханс Кристиан с любопытством смотрел на Гетти. Он понимал, что сейчас перед ним стоит женщина, в которой есть что-то, о чем он раньше и не догадывался.
— Откуда ты так много знаешь?
— Я всегда это знала.
— Я не понимаю, — Ханс Кристиан не мог найти слов. — Я чувствую, что должен понять, и все равно не могу.
Гетти покачала головой и улыбнулась:
— Конечно же ты не понимаешь. Мой голубь единственный, кто знает это, но он никогда не скажет. Ешь свои крошки, герр голубь! И не гордись так! Крошки тоже неплохо, когда больше ничего нет!
Она высыпала остатки и вернулась к камину.
— Пожалуйста, Ханс Кристиан, закрой окно. Как глупо было с нашей стороны так долго держать его открытым. Комната просто заледенела!
Гетти начала подкладывать поленья в камин, и Ханс стал помогать ей. Он чувствовал, что должен был что-то сказать ей, но не мог ничего придумать. Его мысли были заняты своим предстоящим визитом, поэтому, когда Гетти предложила ему остаться на ужин, он отказался. Он уже твердо решил, что этим вечером, независимо от того, будут ли там посторонние или нет, он поговорит с Иенни.
Даже не вспомнив, наступило ли время ужина или нет, он отправился домой, привел себя в порядок и поспешил в гостиницу к Иенни.
Когда я задумчиво стоял и смотрел сквозь облака, мне показалось, что луна улыбнулась мне; улыбнулась лишь на мгновение, а затем она вновь спряталась. И все же это было приветствие, дружеское приветствие луны.
«То, что видела луна»
Комнаты Иенни Линд были заполнены смеющимися, веселыми поклонниками. Они заняли диван и все стулья. Много молодых мужчин толпились у стен и на середине комнаты. Как только появился Андерсен, они сразу же обступили знаменитость. Но на этот раз поэт совсем не был польщен всеобщим вниманием. В то время как он отвечал на их приветствия и похвалы, его мысли витали абсолютно в другом месте. Через полчаса мучений Иенни пришла к нему на помощь. Вместе с ним она подошла к двери, и они вышли в холл. Там тоже было полно праздношатающихся людей, но по крайней мере здесь можно было поговорить тихим голосом, не боясь быть услышанными.
— Прощу прощения, что не сумел появиться раньше! — произнес Ханс, теребя в руках свою шляпу, словно пытаясь найти в ней изъян. — Я должен был прийти еще с утра.
— Целый день было одно и то же, — вздохнула Иенни абсолютно искренне. — После всего этого долгое и утомительное путешествие мне кажется просто отдыхом!
— Пойдемте со мной сейчас к пекарю за булочками, — внезапно предложил Ханс.
Иенни рассмеялась:
— Мне бы этого очень хотелось! Но это будет невежливо. Вы были ко мне так добры, Ханс Кристиан. Вы уделяли мне столько много времени. Если бы не вы, я бы, наверное, умерла со скуки.
— А я… Я боюсь умереть от одиночества, когда вы уедете! — вырвалось у Ханса. Не так нужно
— Дорогой Ханс, — Иенни сжала его руку. — Но мы же скоро вновь увидимся. Я буду в Дрездене к Рождеству, и, если ваше путешествие приведет вас туда, мы непременно увидимся.
Лицо Ханса Кристиана засияло от радости. Ему ничего не придется говорить сейчас!
— Да, я тоже хотел провести Рождество в Дрездене! — воскликнул он. И это было чистой правдой. Еще до того, как Иенни известила его о своих намерениях, он запланировал эту поездку. — У меня там много друзей: графиня Бюст и ее муж, великий герцог Карл Александр. Это будут великолепные праздники!
Иенни улыбнулась и протянула ему свою руку.
— Тогда увидимся на Рождество. До встречи!
Как мило с ее стороны сказать до встречи! Ханс
сжал ее руку. Он не мог поцеловать ее, так как в их сторону шли бургомистр и его жена.
— До встречи, — только и успел прошептать он, прежде чем внимание актрисы переключилось на новых собеседников.
Ханс Кристиан быстро удалился, и жена бургомистра видела, как он направился в сторону двери. Теперь она может рассказать своим друзьям, что действительно было что-то в этом романе, что привлекало внимание всего Копенгагена. Разве она не видела, как великий Андерсен держал ее руку, а глаза певицы светились от счастья?
Но если бы жена бургомистра знала, о чем в тот момент думал Ханс, она была бы разочарована. В данный момент его мысли занимали совсем другие вещи. Иенни практически пригласила его провести с ней Рождество в Дрездене. Значит, по крайней мере, она хотела увидеть его еще раз. А это уже было кое-что!
Он понесся домой, извлек рукопись, которая вот уже несколько дней лежала без дела, и приступил к работе. Его свеча горела до поздней ночи.
— Теперь я полечу в теплые края! — сказала Снежная королева.
И она улетела, а Кай остался сидеть совсем один в огромной пустынной зале. Он смотрел на свои игрушки из кусочков льда и все думал, думал, так, что в голове у него затрещало. Он сидел на одном месте такой бледный и неподвижный, словно неживой.
«Снежная королева»
Графиня любила розовый цвет. Будучи женой великого герцога Карла Александра, она могла себе позволить исполнения любой прихоти, поэтому ее гостиная вся утопала в розовом цвете. Стены, подушки инкрустированных кресел и даже плиты камина были отделаны розовым. Под потолком располагались купидоны, а в те редкие дни, когда графиня не давала балов, пол был устлан кремового цвета ковром с розовыми цветами. Сегодня ковер отсутствовал. В одном углу комнаты одетый в черный пиджак господин показывал нарядным дамам фигуры полонеза под аккомпанемент струнных музыкальных инструментов.
Для Андерсена, стоящего в стороне, это было великолепное зрелище. Мелодия полонеза Мейербера звучала мягко и чарующе. Она манила и пыталась заставить отбросить в сторону всякую осторожность и закружиться по комнате, не обращая внимания на то зрелище, которое он мог произвести на присутствующих. В свете канделябров дамы казались ангелами.
А Иенни, Иенни была просто божественна. Она танцевала словно фея. Если бы он только осмелился пригласить ее на танец!
Иенни поймала его взгляд и улыбнулась. Возможно, она была удивлена, почему он не танцует с ней. Она могла бы пригласить его, но это бы вызвало всеобщее смущение. Графиня и Мейербер кружились в середине комнаты.