Полет лебедя
Шрифт:
А вот и старый замок Амалиенборг. Все его окна сияли огнем, отражаясь в солнечном свете. Каким комфортабельным он выглядит! Без сомнения, в нем должна жить очень дружная и счастливая семья.
Ханс Кристиан тяжело сглотнул и начал подниматься по ступенькам. Ему приходилось держать подбородок очень высоко. Он не мог опустить его: мешал воротник. Поэтому мальчик был уверен, что горничная, открывшая ему дверь, приняла его за очень высокого и могущественного посетителя.
— Доброе утро, фрекен, — произнес он, снимая свою шляпу. Но отвесить изысканный полный поклон
— Доброе утро, — услышал он в ответ милый голосок. И в этом не было никакого сомнения. Перед ним стояла та самая девочка, которую Ханс повстречал у канала и которая махнула ему рукой из кареты в день Нового года. Это была принцесса! И она жила в замке!
На лице Ханса расцвела его прекрасная улыбка.
— Я счастлив увидеть вас снова! Но скажите мне, это ваш дом? Вы живете здесь?
Девочка засмеялась. Ее смех был по-прежнему похож на перезвон колокольчиков.
— Конечно! Я живу здесь вместе с моими отцом, матерью, сестрой и братьями.
— О! — Ханс глубоко вздохнул. У него в голове не укладывалось, что принцесса может жить в простой семье. Но конечно же у всех есть семья. У всех, кроме Ханса Кристиана.
Девочка осталась такой же прекрасной, как и раньше. Правда, теперь она была уже юной леди пятнадцати лет. Ее волосы спадали на плечи такими же восхитительными кудряшками, а белые кружева платья выглядели так, словно только что вышли из-под утюга.
— Зачем вы пришли?
Ханс Кристиан лихорадочно вспоминал причину своего визита.
— Я пришел встретиться с адмиралом Вульфом, — ответил он. — У меня есть прекрасная пьеса, которую я должен прочитать ему. Скажите мне, где я могу его найти?
Девушка колебалась.
— Он в своем кабинете, — произнесла она, показывая куда-то за открытую дверь. — Но я не знаю…
— Спасибо большое. — И Ханс кивнул, постаравшись сделать это самым грациозным образом. Прежде чем юная дама успела сказать хоть слово, он уже был в холле.
Адмирал Вульф сидел в своем кабинете за столом. В тот момент, когда Ханс Кристиан появился в дверях, он как раз пил кофе. Он глотнул и поглубже уселся в кресле, поглаживая свои длинные усы, чтобы скрыть улыбку. Адмирал уже собирался пожелать незнакомцу доброго утра, но странный посетитель не дал ему возможности открыть рот.
— Доброе утро, — сказал он, кивая и в то же время кладя свою огромную шляпу на край стола. И словно по волшебству из его кармана появилась рукопись.
— Вы великолепный переводчик Шекспира, герр адмирал, а он без сомнения величайший драматург. Но я тоже написал трагедию, которую хочу прочитать вам.
Глаза адмирала сверкнули, но выражение лица осталось прежним.
— Перед тем как начать, не хотели бы вы выпить чашечку кофе?
— Нет, спасибо, герр адмирал, но я не хочу терять время. Знаете, мне так много еще нужно сделать, а я уже три года в Копенгагене. Могу я прочитать ее прямо сейчас, сэр? Моя пьеса называется «Альфсоль».
Адмирал кивнул и сфокусировал свой взгляд на потолке. Ханс Кристиан начал декламировать. В трагедии было пять
Если бы он обернулся, то увидел, что адмирал поднялся со своего кресла. Между его бровей залегла недовольная морщинка. На мгновение показалось, что он пойдет за Хансом в коридор. Но затем, пожав плечами, адмирал закрыл дверь и вернулся к своей работе.
Ханс Кристиан едва не сбил с ног девочку, ожидавшую на пороге. Взяв его за руку, она повела Ханса в маленькую прихожую, выходящую в холл, где висели плащи на случай дождливой погоды. Там можно было удобно устроиться под окном. Слезы текли ручьями по лицу мальчика, а его всхлипывания громко раздавались в этом маленьком пространстве. Девочка тихо сидела возле него и ждала. Она никогда не видела, чтобы такой большой мальчик подобным образом выражал свое отчаяние. Но она ведь еще совсем не знала Ханса Кристиана. Из своего кармана она достала кружевной небольшой платочек и начала вытирать его мокрое лицо.
При ее прикосновении, Ханс Кристиан открыл глаза и прекратил плакать. Он с трудом понимал, где находится. Но как же приятно чувствовать платок принцессы у себя на щеках! Он был готов уже вновь разрыдаться, только чтобы маленький платочек не исчезал с его лица, когда девочка заговорила:
— Мой отец не сказал тебе ничего грубого, правда?
— О, нет! Я так вжился в написанную мной трагедию, что расплакался. Хочешь, я тебе ее прочитаю.
Она покачала головой.
— Я слышала ее. Все это время я стояла за дверью и подслушивала. Я знаю, это нехорошо, но мне так хотелось послушать ее.
Ханс Кристиан радостно улыбнулся.
— Ты мне нравишься. Как тебя зовут?
— Генриетта. Но мой отец зовет меня Гетти. А как твое имя?
Мальчик выпрямился даже больше, чем позволял его прямой воротник.
— Ханс Кристиан Андерсен. Однажды это имя узнает вся Дания.
— Обязательно узнает. В тебе есть что-то великое, Ханс Кристиан.
Ее слова были подобны целебному бальзаму на израненную душу мальчика.
— Ты действительно думаешь так?
— О, да! Ты не такой, как все остальные люди.
— Ты права, Гетти. Злая колдунья заколдовала меня, когда я родился, и отправила жить в дом бедного башмачника. Но я поднимусь высоко. Я буду творить великие вещи.
Ханс Кристиан поднялся и выпрямился. Но комната была слишком мала для резких движений. Он вернулся на свое место и склонился над девочкой.
— С тех пор как я приехал в Копенгаген, у меня были трудные времена. Я замерзал, умирал с голода и был так ужасно одинок, но никогда не терял из виду своей цели. Я добьюсь ее! Должен же быть к этому какой-то путь! Только бы я смог найти его!