Поле биты - Вечность

Махров Алексей

В Москве, стараниями Ильи Ясуловича, аспиранта МГУ, вытащенного нами в 1941 году из Вяземского котла, работало несколько учебных заведений — начальные школы, средние училища разных профилей, в том числе инженерное, педагогическое и медицинское. А первого сентября текущего года готовилось открытие университета с пятью факультетами: юридическим, экономическим, механико-математическим, теологическим и естественных наук.

В целом, мы остались довольны всем услышанным и увиденным — Дмитрий хорошо поработал, честно пытаясь оправдать полученный авансом титул императора. Мы лишний раз убедились, что правильно поступили, сделав ставку именно на него. С большой вероятностью

можно было предполагать, что после нашего ухода колесо истории не покатиться назад и не вильнет в сторону. И у России будет несколько спокойных десятилетий для равномерного развития.

Глава 13

Первыми достигли цели полки Восточной группы, ведомые Петром Журавлевым. Передовые дозоры драгун подошли к стенам Азака [17] на рассвете двенадцатого августа, опередив график движения. Завязалась перестрелка с охранявшими ворота янычарами турецкого гарнизона. Однако противник быстро оценил превосходство русских в стрелковом вооружении и прекратил бессмысленное занятие — «янычарка», фитильный мушкет, прицельно бил шагов на сто-сто пятьдесят, тогда как немецкий карабин 98К — на тысячу. И вроде бы русских было всего пятьдесят человек, но счет убитых воинов гарнизона быстро перевалил за сотню. Раненых никто не учитывал — повреждения, нанесенные скоростными остроносыми пулями, смотрелись, на фоне привычных рвано-резано-колотых ран детскими царапинами. Попытка вылазки закончилась полным поражением — подпустив турок на двести метров, разведчики в считанные секунды смели две сотни вражеских солдат огнем ручных пулеметов, а остальные едва успели убежать под защиту башен.

Основные силы русских начали подходить от реки только в полдень. Вначале прискакали драгуны 2-го Драгунского полка с двумя полевыми батареями и десятком пулеметных и минометных тачанок. Артиллеристы сразу начали разворачивать орудия. Командир гарнизона правильно оценил опасность (хотя он и представить себе не мог, что могут сотворить эти странные длинноствольные пушки с порученной его попечению крепостью), и решился на еще одну вылазку — на этот раз силами до трех тысяч человек пехоты при поддержке полутысячи кавалеристов-суваллери. Ему казалось, что тысяча драгун при восьми орудиях, не смогут долго сопротивляться численному преимуществу воинов оджака. Утренний сценарий повторился в больших масштабах — подпустив противника на триста метров, русские открыли убийственный огонь из станковых пулеметов и минометов. А, дождавшись, когда янычары в ужасе побегут обратно, добавили шрапнелью. Из посланного на вылазку отряда вернулись два десятка человек.

Драгуны не полезли в открытые ворота, которые практически никто не защищал — военспецы из добровольцев-«бетамирян» очень хорошо учили своих подопечных и сумели донести даже до самых лихих и безбашенных офицеров, что в хитросплетении узких городских улочек преимущество в автоматическом оружии сведется к нулю. Поэтому драгунский полк спокойно продолжил обустройство позиций напротив воротной башни, дожидаясь подхода пехоты и артиллерии.

Вскоре подошла пехота — 3-й Ударный полк, гвардия новой русской армии. С ними прибыл командующий Восточной группой Журавлев. Петр, проведя командирскую рекогносцировку, решил начать штурм утром следующего дня, а остаток текущего посвятить артподготовке.

Огонь открыли немедленно — две батареи 76-мм пушек принялись неторопливо разрушать городскую стену. Она, естественно, не была рассчитана на сопротивление фугасным снарядам из двадцатого века и очень быстро, всего за пару часов оказалась разрушенной до основания. Постепенно к гремящему концерту добавлялись

свежие нотки — подходили новые батареи и, прямо с марша, присоединялись к общему веселью. Под вечер, когда к Азову прибыли две батареи 152-мм гаубиц из РГК, часть города уже лежала в руинах. Но гаубицы сумели отличиться почти сразу — взрывы сорокакилограммовых шестидюймовых снарядов превращали в щебенку целые кварталы.

Вот тут туркам стало окончательно ясно, что Азак не удержать. Причем горожане прекрасно знали, что в случае захвата им всем не поздоровится — до них дошли слухи, как поступали с работорговцами в городах Крыма. А в Азове торговлей живым товаром и людоловством занималось практически все. Город являлся главным, после Кафы, невольничьим рынком северного Причерноморья. Достаточно упомянуть, что в реальной истории, взявшие штурмом в 1637 году Азов запорожские и донские казаки, перебили за участие в этом прибыльном «бизнесе» все мусульманское население. Христиан — армян и греков тогда не тронули, хотя среди них тоже хватало работорговцев.

Под грохот канонады зажиточные горожане бросились в порт. Туда же начали стягиваться остатки турецкого гарнизона. Судов в порту явно не хватало на всех, и на пирсах немедленно завязались потасовки, где преимущество было на стороне профессиональных воинов. Никто и не подозревал, что попытка бегства заранее обречена на неудачу — в пяти милях от Азова патрулировали корветы «Молниеносный» и «Бешеный», а на рассвете должны подойти главные силы русского флота.

Однако беглецам не повезло сразу — после сообщения авиаразведчика о скоплении в порту живой силы, гаубицы перенесли огонь туда. Через пять минут живых на пирсах не осталось.

Орудия, с тремя часовыми перерывами, били всю ночь. Наутро русским даже не понадобилось штурмовать город — они, разбившись на небольшие отряды, спокойно перелезли сразу в нескольких местах через низкий щебеночный вал, оставшийся от стены, и приступили к планомерной зачистке развалин. Каких-то больших проблем за весь день так и не возникло — всего три раза вспыхивали небольшие перестрелки с чудом уцелевшими защитниками. Но это даже агонией не назовешь — просто мелкие конвульсии. Азов пал.

Передовые части Западной группы вышли к Перекопу в полдень восемнадцатого августа. Михайло Скопин-Шуйский скрупулезно придерживался графика движения. И это несмотря на постоянные небольшие стычки с недобитыми ногаями. Правда, считать эти столкновения нормальными боями не рискнет и завзятый милитарист — ну что могли противопоставить русским разведывательным отрядам, состоящим из тридцати вооруженных винтовками и ручными пулеметами улан или драгун, простые степные пастухи? Плохонькие охотничьи луки, да кривые копья. Ни доспехов, ни шлемов, ни даже завалящей сабельки ногаи не имели. Все их воины ушли с Корбан-гиреем на Русь еще весной. Да так и сгинули под пулеметами где-то под Белгородом.

Приближение русских застало турецкий гарнизон Перекопа врасплох. Ворота Ор-Капу едва успели захлопнуть перед самым носом разведроты драгун. Широкий ров был абсолютно сухим, пушки на вал не выкачены. Командир 1-го Драгунского полка, подошедшего через час после разведчиков, оценил обстановку и после кратковременной артподготовки повел своих солдат на приступ. Им удалось оседлать стену и захватить одну из башен. Турки, собравшись с силами, контратаковали. Их сметали пулеметным огнем, но янычары продолжали упорно лезть. На стене завязалась рукопашная схватка. Ветераны 1-го Драгунского стойко отбили все атаки и сами перешли в наступление. Их вскоре поддержали солдаты 3-го Драгунского, а ещё через два часа подоспели 1-й и 2-й Ударные полки.