Поле битвы — Москва
Шрифт:
Лиза одним махом избавила команду от самой сложной проблемы на данном этапе мероприятия. Проблема эта — дамы. Чеченские дамы, в отличие от своих практичных и рассудительных мужчин, публика чрезвычайно голосистая и совершенно неуправляемая. Договориться с ними нельзя, пугать оружием бесполезно. При малейшем обострении обстановки сразу начинают жутко вопить и норовят вцепиться первому попавшемуся оккупанту в морду лица. На улице, конечно, шумно... Но крики все равно услышат. Надо объяснять, чем это кончится? Не надо. В общем, спасибо
— Пошли, — кивнул полковник Петрушину и, обернувшись к калитке, напомнил: — Василий — через минуту после того, как мальчишка зайдет...
— Эти знают? — Махмуд с нескрываемой неприязнью посмотрел на вошедших без спроса Иванова с Петрушиным.
— Да, мы вместе, — кивнул Серега. — Думаешь, я бы все это сумел один сделать?
— Ты будешь при них говорить? — засомневался Махмуд.
— А это без разницы, — Серега презрительно оттопырил нижнюю губу. — Все равно ни слова не понимают.
— Прахады, садыс, — Махмуд достал из стопки две подушки, небрежно кинул их к порогу.
Петрушин с Ивановым взяли подушки и присели на колени по обе стороны от двери. Взгляд Махмуда немного смягчился. Хоть и вперлись непрошеные, но знают свое место, не лезут к начальству, в почетный угол...
Через минуту вбежал запыхавшийся Имран. В руках у него была средних размеров жестяная коробка, обернутая целлофаном. Махмуд взял коробку и мотнул бородой в сторону двери. Имран кивнул и направился было к выходу...
— Пусть останется, — вмешался Серега. — Казбек хотел с ним поговорить.
Имран остановился, с надеждой посмотрел на дядю.
— Много чести будет, — пробурчал Махмуд, разворачивая коробку.
Имран горестно вздохнул, опустил голову и медленно поплелся к двери.
— Ладно, оставайся, — Махмуд ухмыльнулся и тепло посмотрел на младшего племянника. — Хитрый, волчонок! Когда что-то надо, такой несчастный вид делает — даже дэв пожалеет.
Имран быстро вернулся и сел рядом с дядей, улыбаясь во весь рот. Дяди и племянники у чеченцев — это особая категория взаимоотношений. Родным детям можно в чем-то отказать и проявлять в отношении к ним требовательность и даже суровость. А детей своих братьев и сестер почему-то принято баловать и во всем им потакать...
Серега тихонько принюхался — коробка отчетливо пахла прелой землей. В грядке, что ли, хранят?
Махмуд достал толстую трубку с пальчиковой антенной — точь-в-точь как у Иванова, и набрал номер.
— Казбек? Салам алейкум, родной мой. Тут с тобой говорить хотят... А? Сейчас...
Махмуд повернулся к Сереге:
— Тебя как зовут?
Ну вот, самое время познакомиться!
В этот момент в дверях возник Вася Спирин. С двумя канистрами, обутый. И, неестественно улыбаясь (сорок кило прет, половину своего веса), вошел в зал.
— Сабсэм балной? — возмутился Махмуд. — Куда обув зашол? Зачем тащиш суда, э?
Серега, воспользовавшись моментом, перехватил трубку.
— Салам,
Вася Спирин, не обращая внимания на хозяина, прошел на середину зала и поставил канистры прямо на ковер. И принялся открывать крышки...
— Ты кто такой? — тревожно воскликнул в трубке Казбек. — Почему дядя кричит?
Петрушин с Ивановым встали и перевели оружие в положение «для стрельбы стоя». У Махмуда от удивления отвисла челюсть, мальчишка было вскочил...
— Сидеть, — Серега схватил Имрана за футболку и насильственно усадил рядом с собой. — Казбек, я даю трубку Имрану. Он тебе скажет, что он сейчас видит...
Серега ткнул пальцем в сторону канистр:
— Видишь?
Мальчишка одарил неожиданного агрессора потемневшим от гнева взглядом и кивнул.
— Быстро скажи брату, что ты видишь. И не забудь сообщить про крышки.
Имран взял телефон, от волнения даже забыл поздороваться, сразу пробурчал:
— Вижу канистры с бензином. Большие. Прямо на ковре стоят. Крышки открыты...
Серега отнял трубку и вполне миролюбиво сообщил:
— Ну вот, Казбек, тебе все рассказали.
— Ты кто?! — голос Казбека звенел от бешенства. — Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Да я тебя...
— Сейчас неважно, кто я, — Серега глумливо хмыкнул в трубку. — Сейчас важнее, где я и с кем я... А я у тебя дома, Казбек. С твоим дядей и младшим братом. С твоей женой и сыном... И мне почему-то кажется, что если ты не совсем дурак, то засунешь свою гордость глубоко в задницу и будешь вести себя вежливо. Потому что у тебя, Казбек, очень большие проблемы...
Глава девятая
КОСТЯ ВОРОНЦОВ
В плену и после
7 сентября 2003 года,
2 км юго-восточнее с. Алхазурово -
в/база (Ханкала)
В плену доводилось бывать? Если нет — многое потеряли. Незабываемые впечатления!
Лежишь себе связанный, башка намертво припечатана к земле чьей-то ступней, чувствуешь, как к шее прикасается зазубренное от частого использования лезвие здоровенного тесака... Слушаешь, как не успевший еще окрепнуть молодой голос сообщает на камеру, что он сейчас с тобой будет делать...
Или так: валяешься в вонючей яме, на измочаленном теле живого места не осталось — как будто из бетономешалки выпал! Вокруг дерьмо, твое и тех, кто тут до тебя месяцами сидел... Выть и плакать от боли уже нет сил, пальцем не можешь шевельнуть и понимаешь, что жизнь твоя — такое же дерьмо. И горько-горько сожалеешь, что дожил до этого дерьмового момента. Лучше бы сразу — в тот миг, когда на камеру, и ножом по шее. А совсем бы лучше, когда тебя брали и стояла дилемма. Сейчас-то понятно, что дилемма та — сплошные псевдогуманные сопли. Дернул бы колечко — и никаких мучений. И хрен с ними, с теми мирными жителями...