Поле битвы – душа
Шрифт:
«Возможно, он говорит как идиот и выглядит как идиот. Но вы не должны обманываться: он действительно идиот». Граучо Маркс
Эрик привез меня в одно из центральных отделений бельгийского банка «General de Bank» и представил своему приятелю-банкиру – директору этого отделения – как «Биг босса» из России и своего «Гранд партнера». Надо ли говорить, что услышав это представление, я не стал оглядываться в поисках того, о ком шла речь, а преисполнился уверенности в том, что если я таковым и не являюсь, то непременно этого достоин. В общем, я позволил себе не поправлять своего старшего
Деньги, которые у меня были в немецких марках, банк принял на хранение; мне, как я полагал, открыли счет в бельгийских франках (до объединения Европы и появления евро еще надо было дожить), и выдали (осуществилась мечта!) пластиковую кредитную карту. С чувством человека пересекшего пустыню и добравшегося до воды я кинулся везде, где только можно, расплачиваться кредиткой, полагая себя вот теперь, сейчас, уже окончательно не советским человеком. (Тогда нас закружил водоворот ресторанов, клубов, казино и «шопинга», то есть того, что называют «прожиганием жизни», и я тратил деньги, чтобы спустя годы понять, что трата денег – это удовольствие тех, кому больше тратить нечего). В общем-то, хорошо, что мечтам свойственно иногда сбываться. Жаль только, что мы не можем предвидеть последствий этого.
Когда мы переехали от Эрика на квартиру, счета из банка по движению денег продолжали поступать по-прежнему на тот адрес моего проживания, который я указал на момент оформления кредитной карты – в замок Эрика. По свойственной мне безалаберности они меня не интересовали.
Прошло полгода. Намечалась деловая поездка, и мне понадобились наличные деньги, а именно – десять тысяч долларов США. По совету моего приятеля-бизнесмена поторопиться с покупкой американских долларов – на «носу висело» окончание войны Америки с Ираком за Кувейт – я обо всем позаботился заранее. А именно: позвонил в банк и попросил купить для меня десять тысяч американских долларов. Звонок состоялся в четверг. В пятницу я планировал забрать доллары из банка наличными, о чём и уведомил банковского клерка на другом конце провода.
В пятницу забрать деньги у меня не получилось, впереди были выходные, и я решил, что ничего в банке моим долларам не грозит – полежат в хорошей компании до понедельника. Я уже потихоньку европеизировался, поэтому позвонил в банк и предупредил, чтобы они меня до понедельника не ждали.
В воскресенье закончилась война в Ираке, и доллар прилично подпрыгнул в цене. Я мысленно поблагодарил приятеля за своевременный совет и поздравил себя с успешной биржевой операцией. Не Уолл-Стрит, конечно, пустяк, но для человека, у которого напряженные отношения не только с бизнесом, но и вообще с арифметикой, это была надежда на определенный прорыв сквозь стереотипы будущего. Будущее в этот момент уже имело все основания ехидно улыбаться.
Наступил понедельник, и я с чувством преуспевающего в своих намерениях человека переступил порог банка. За мной после представления Эрика закрепили банковского клерка – приятную, обходительную женщину, и я никогда не стоял в общих очередях – меня обслуживали в отдельном кабинете, что, конечно, льстило. Всё-таки я – «Биг босс» и «Гранд партнер». Тревожный колокольчик прозвенел в моем рассудке, усыпленном собственным тщеславием, когда я увидел на предоставленных мне на подпись документах цифру затраченных на покупку долларов бельгийских франков. Она основательно, и я бы даже сказал – откровенно, превышала ту, что была нарисована мной в моей виртуальной
В итоге. Оказалось. – Банк мог бы, ухмыляясь, персонифицируя себя, процитировать слова Бога из одного апокрифа: «Словом Я обманул все вещи, а сам обманут не был»9. – Банк по моей просьбе закупил доллары США на бирже в пятницу утром. По законам Бельгии сделка могла быть произведена только в национальной валюте, то есть для закупки должны были использоваться бельгийские франки. Выясняется, что счёта в бельгийских франках у меня не было. Он просто не был открыт – я же «не просил». Все мои деньги в немецких марках лежали в «неприкосновенности», а под их залог банк каждый раз, когда я расплачивался пластиковой картой, выдавал мне кредит и снимал с меня проценты за него. Поэтому на закупку долларов часть моих немецких марок была конвертирована в бельгийские франки, а уже на эти бельгийские франки закуплены доллары. Понятно, что все операции оплачивались из моего кармана. Но это – «цветочки». Обычно юморист Задорнов перед ударной шуткой спрашивал у зала: «Готовы?» Только это не шутка.
Поскольку в пятницу доллары я не забрал (а счёта в американской валюте у меня тоже не было – я же «не просил»), банку, видите ли, «некуда» было положить мои доллары. И он в ту же пятницу вечером – успел же, подлец (это я его тоже персонифицировал), – перед закрытием биржи на выходные конвертировал мои деньги в обратном порядке, что мне опять стоило процентов от каждой операции. Немецкие марки воссоединились. Всего два года, как пала Берлинская Стена, а какой эффект! Пока я наслаждался жизнью удачливого финансиста, в воскресенье закончилась война в Ираке. Доллар резко взлетел вверх, и в понедельник банк закупил для меня доллары уже по новой цене, опять конвертировав в несколько этапов мои деньги. Из-за моего незнания банковских «фишек» закупка десяти тысяч долларов обошлось мне в полторы тысячи долларов.
А когда я забрал у Эрика накопившиеся почтовые отчеты банка по использованию пластиковой карты, оказалось, что за полгода банк «поимел» меня ещё на три тысячи долларов – проценты за выдаваемые кредиты в бельгийских франках. Я понял, почему богатый Эрик не пользуется кредитными картами и терпит неудобство оттопыренного кармана.
Этот щелчок по носу от внешне дружелюбной Европы был довольно ощутим, потому как жили мы на широкую ногу, а деньги имеют неприятное свойство огорчать своих владельцев, покидая их в самый разгар вечеринки.
Деньги – это придуманная человеком форма энергии, направленная на то, чтобы обособить человека от людей, а людей от человека.
А я-то думал – откуда у меня такая тяга к одиночеству?
Деньги и слова имеют много общего. Когда слов много – их хочется транжирить. Когда слов мало – хочется экономить. Так рождаются афоризмы. По моей книге вы уже поняли, что мне нужен кредит.
* * *
С особой теплотой я вспоминаю, как мы подружились в Брюсселе с русскими – потомками белоэмигрантов. Я впервые услышал русскую речь, в которой трогательно звучало литературно-бережное отношение к языку. Это были люди более русские, чем мы – советские русские. Эти люди несли русскую культуру в своем сердце, передавая её вместе с любовью своим детям и внукам, а их дети – своим детям и внукам. Мы были влюблены в этих людей и дружили не избирательно, а с целыми семьями, от стариков до молодежи.