Покушение

Сенде Елена

— А кофе у тебя есть?

11

8 октября, утро

Конференц-зал был современным, с овальным столом из светлого дерева, кожаными креслами, плазменным экраном на стене и всем необходимым для видеоконференций оборудованием. Здесь приятно пахло воском, кофе и булочками, разложенными на блюдах. Все натуральное — таково правило.

Пятеро

врачей — Пани, Мерсье, Фрижероль, Энтманн и Блейк — собрались за столом на совещание, которое они старались проводить хотя бы два раза в неделю и на котором обсуждались дела Центра. Программа была насыщенной, поскольку вторая половина дня отводилась конференции философа Андре Лекомта на тему счастья. Она была открытой как для прессы, так и, частично, для публики.

На первом этаже царила суматоха. Грузовик по доставке уже привез стулья, которые следовало расставить, но пока что они стояли вдоль стен. Столы были накрыты белыми скатертями, а на них еще нужно будет расставить блюда с печеньем и бутербродами. Сириль очень устала, тем не менее внимательно слушала рассказ Тьерри Пани о пациенте:

— Жан-Люк Мартин, тридцать девять лет. Классический случай, одержимость гигиеной. Я начал с ними сеансы гипноза Эриксона, но он не особо на них реагирует. Восстановление также не действует. Есть какие-нибудь предложения?

— Вы читали последние работы Швартца? — спросил Марк Фрижероль, специалист по поведению.

Пани откашлялся.

— Кроме самых последних…

Сириль внимательно слушала коллег, рисуя в тетради квадратики.

— Швартц разработал новую теорию касательно одержимости. Он заметил, что мозг человека, одержимого чем-либо, имеет особые характеристики. Поясная извилина мозга, лобная часть коры и хвостатое ядро являются чрезмерно активными. И он сделал вывод, что следует разорвать этот замкнутый круг, чтобы «перевоспитать» мозг. Для этого нужно создать другой мозговой доступ.

— Каким образом? — в один голос спросили двое его коллег.

— Следует заменить одержимое поведение каким-то другим, которое в конце концов вытеснит его, поскольку мозг будет усиливать именно это второе поведение, а не первое.

— Путем повторения упражнений? — спросил Мерсье.

— Да. Каждый раз, когда случается приступ, пациент должен заниматься чем-то приятным, активируя таким образом цикл компенсации. Мозг отдаст предпочтение именно этому приятному занятию, а не какому-то другому. А нейронный доступ, лежащий в основании одержимого поведения, ослабнет.

— Это же гениально! — прокомментировала Сириль.

— Да, я тоже так считаю. Я начал с одним из пациентов пробный курс занятий. Пани, приглашаю вас на следующее занятие. Что скажете?

Пани согласился.

— Мне это тоже интересно, — сказала Сириль.

Она была в прекрасном расположении духа. Она хорошо выспалась. Вечер с Бенуа прошел отлично, и впереди у них

было несколько недель безмятежного отдыха. Она взглянула на часы.

— В завершение я бы хотела поговорить о своем пациенте.

Она кратко изложила дело Жюльена Дома, лечившегося ранее в Сент-Фелисите.

— Я решила перевести его в клинику Святой Анны. Я впервые столкнулась с подобным случаем и решила, что вы должны быть в курсе дела.

— Вполне разумно, — согласился Пани. — Не думаю, что остальным нашим пациентам понравится находиться с психически больным человеком.

Врачи были единодушны в своем мнении.

— Я тоже так считаю, — ответила Блейк. — В нашем Центре помогают здоровым людям, имеющим небольшие проблемы. Не стоит об этом забывать.

Шум отодвигаемых стульев обозначил конец совещания. Сириль стало легче. Ее мозг пребывал в прекрасном состоянии, и она держала все под контролем. Ей еще нужно было провести три утренние консультации, а после полностью посвятить себя философу, с которым предстоял обед в час дня.

* * *

Сумка Мари-Жанны была огромной и загромождала добрую половину стола. Сама Мари-Жанна сидела на диване рядом с пожилой дамой в зале ожидания. Они тихо разговаривали.

— Здравствуйте, мадам Планк! Все в порядке? — спросила Сириль.

— Ваша племянница любезно согласилась помочь вспомнить стишок из моего детства. Память сыграла со мной злую шутку.

— Пойдемте со мной. Я уверена, что мозговая гимнастика дает прекрасные результаты.

— Я их почему-то не замечаю.

— Сейчас вместе посмотрим.

Сорок пять минут спустя Сириль проводила повеселевшую пациентку и выглянула из кабинета.

— Жюльен Дома еще не пришел?

Мари-Жанна широко раскрыла глаза.

— Нет. Но думаю, что он скоро появится.

— Сегодня никому не следует опаздывать, — заявила Сириль, нетерпеливо поглядывая на часы в форме лотоса, висевшие на стене напротив кабинета. Сегодня у нее были только утренние консультации, чтобы она смогла попасть на конференцию во второй половине дня. — В котором часу последний пациент на сегодня?

— В десять тридцать.

— Не может быть и речи о том, чтобы перенести консультацию. Ждем еще пятнадцать минут, а потом ты ему звонишь.

Как только Сириль отвернулась, Мари-Жанна схватила мобильный телефон, чтобы написать сообщение. Сириль предоставила ей прекрасную возможность связаться с Жюльеном. Она отправила ему сообщение и принялась ждать. Ничего. Ответа не последовало.

Большая стрелка часов пожирала минуты. Мари-Жанна не сводила с нее глаз, постоянно проверяя электронную почту. Вдруг на экране ее мобильного появилось изображение конверта. Это Муна, одна из ее подруг, работавшая в видео-клубе, прислала сообщение.