Покров-17
Шрифт:
Мы проехали несколько покосившихся домиков с крышами из дырявого рубероида, с длинными покосившимися заборами и разросшимися палисадниками, со штабелями гнилых досок, накрытых брезентом. Людей на улице не было.
– Уже почти, – сказал Блестящий. – Вот у этого дома останови.
Я подвел машину к дому, на который он указал.
– Выходи, – скомандовал Блестящий.
Пришлось открыть дверь и выйти из машины.
– Отдай ключи, – сказал Блестящий.
– Зачем?
– Чтобы ты не сбежал.
Я отдал Блестящему ключи, тот сунул их в карман, захлопнул дверцу, хитро посмотрел на меня, ухмыльнулся, снова ткнул мне в лицо обрезом.
– Жди, я недолго. Поговорю с человечком и вернусь.
Я кивнул.
Блестящий пошел к дому в выцветших досках цвета гнилого персика. Медленно, осторожно, сначала заглянул в одно окно с почерневшим наличником, потом в другое. Потом встал у калитки, просунул руку, вытащил крючок с другой стороны. Прошел во двор, поднялся на крыльцо, неуверенно дернул дверь – она оказалась открыта. Потянул дверь на себя и боком протиснулся внутрь.
Я вспомнил, что оставил сигареты в машине. Протиснул руку в открытое окно, нашарил в бардачке пачку, вытащил, зажал в зубах сигарету, закурил.
В доме грохнул выстрел.
Я вздрогнул.
Раздался еще один выстрел. Вдалеке залаяли собаки.
Я крепко сжал пальцами сигарету и затянулся, не отводя взгляд от крыльца.
Дверь резко распахнулась, но на крыльцо вышел не Блестящий.
Это был высокий небритый мужик в растянутой белой майке и синих тренировочных штанах. В руке он держал пистолет Макарова.
Он вскинул пистолет и навел на меня ствол.
– Так, ты, урод! Ты еще кто? – резко и нервно крикнул он, не сходя с крыльца.
Я не понимал, что отвечать, но на всякий случай бросил сигарету и поднял руки.
– Я, ну… Я писатель. У меня нет оружия, не надо стрелять.
– Писатель? Ты что тут забыл? Это его машина? – человек с пистолетом кивнул в сторону дверного проема.
Он выглядел так, будто его разбудили с тяжелого похмелья. Опухшее красное лицо, всклокоченные волосы, явно не знавшие мытья как минимум несколько недель, нервные, дерганые движения, сиплый голос.
– Это моя машина, – сказал я. – У него в кармане мои ключи. Мне бы их забрать, и я бы просто уехал отсюда. Я вообще не знаю, кто он.
– Почему вы вместе? – вскрикнул человек, медленно сходя с крыльца и не отводя пистолет.
– Мы не то чтобы вместе… Он тоже угрожал мне оружием и заставил приехать сюда.
– Ты мне не заливай, урод, – незнакомец медленно приближался, продолжая держать меня на мушке. – Ты откуда вообще? Из «Прорыва»? Из ментов?
– Я не отсюда.
– А похож на местного. Ладно. Был бы из ментов, я б тебя помнил.
Кажется, где-то я уже слышал
Подойдя ближе, незнакомец внимательно осмотрел меня с ног до головы, потом осмотрел машину, потом снова меня.
Потом опустил пистолет.
– Ладно, – повторил он. – Мне срать, кто ты такой и откуда. Помоги закопать этого.
С этими словами он опять кивнул в сторону дома.
– А меня не застрелишь? – спросил я.
– Не будешь выпендриваться – не застрелю. Пойдем.
Мы поднялись по крыльцу и прошли через сени в избу, слабо освещенную керосиновой лампой. Под ногами скрипели доски.
Классическая деревенская картина – замазанная глиной стена печки, гобелен с оленями на стене, иконы в углу, кровать на пружинах с драным матрасом. Из кухни воняло чем-то пережаренным.
И этот спертый запах затхлой одежды, пыли и старых обоев.
Блестящий лежал на полу посреди комнаты, нелепо раскинув руки, с открытыми остекленевшими глазами. Полы его камуфляжной куртки разметало в стороны, по футболке на животе растекалось черное пятно, еще одно, чуть поменьше – на груди.
Второй мертвец за час.
– Разбудил меня, пидор, – сказал незнакомец. – Водки выпьешь?
Кажется, без водки тут никак. Я кивнул, не переставая смотреть на труп Блестящего. Снова стало отвратительно, как тогда, с мертвецом в машине.
– Щас все организуем, папаш, водочка что надо… – сказал незнакомец, спокойно перешагнув через труп.
От него несло нечищеными зубами и перегаром.
– Вы с ним, кажется, не поладили.
– О да-а-а, – протянул он. – Этот дохлый мужик много говна натворил на своем веку. Вредный мужик. Хорошо, что дохлый.
Он подошел к буфету, вытащил бутылку водки, разлил по стаканам.
– Держи, – он протянул стакан прямо через тело Блестящего.
Я залпом выпил, поморщился, крякнул. Водка обожгла нутро.
Незнакомец тоже выпил, поставил стакан.
– Тебя как зовут-то? – спросил он.
– Андрей. Я писатель и журналист. Я тут, чтобы собрать…
– Да насрать всем, для чего ты тут. Сейчас ты тут, чтобы помочь мне избавиться от этого, – он опять кивнул на труп. – Закопаем и дело с концом. Меня Корень зовут, рад, как говорится, знакомству. А это еще…
Корень посмотрел в сторону раскрытого окна; я взглянул туда же.
На подоконнике, свесив короткие пухлые ножки, сидел маленький толстый человечек, ростом меньше метра, совершенно голый, лысый, круглопузый, с непропорционально большим приплюснутым носом и маленькими глазками, заплывшими жиром. Его лицо выглядело до невозможного уродливым.
А потом я увидел, что его ступни больше похожи на мягкие розовые копытца.
Человечек приоткрыл слюнявый рот и с удивлением разглядывал труп Блестящего.