Покой

Вулф Джин Родман

– У тебя получилось! – воскликнула Марджи. – Мы нашли его.

Я хотел рассмотреть его, но она помешала, лишив света.

– Пойдем, покажем всем. Не вздумай его уронить!

Я постарался этого не делать: при всем своем невежестве я успел заметить, что яйцо было не из слоновой кости (как твердили некоторые очевидцы), а из фарфора.

3. Алхимик

После того как тетя Оливия купила китайское яйцо, я виделся с Маргарет Лорн редко. По крайней мере, до той поры, пока мы не оказались в старшей школе и не обнаружили, что судьба передумала держать нас вдали друг от друга. Про мобильность, предоставленную – или, точнее, поспешно сунутую в руки – молодым

людям в связи с изобретением автомобиля, писали многое, чего не скажешь о мобильности иного рода, которую задолго до того обеспечивал велосипед. Ранней весной мы с Маргарет исколесили по узким тропинкам весь лес вдоль русла Канакесси ниже Кассионсвилла, где зеленели черные ивы, а откуда-то из зарослей, полных скопившегося за зиму бурелома, доносились птичьи крики; в конце концов мы выезжали на сам каменистый берег, к весне занесенный песком в том месте, где река делала широкий поворот – позже пляж зарастал репьем, но пока повсюду лежал мелкий, просеянный песок, на котором местами валялся плавник. У поверхности прозрачной речной воды метались окуни; похожие на ядовитых щитомордников коричневые ужи плыли вверх по течению, рисуя длинные буквы «S» и держа головы над рябью, словно морские змеи на старых картах; пескари собирались кружочком, хвостами наружу, отчего их тела напоминали лепестки маргариток.

– А теперь, мистер Вир, присядьте, пожалуйста…

– Я думал, мы с вами давно закончили.

– Еще минуту. Вы обещали взглянуть на эти карточки.

– С чернильными кляксами? Слышал о таких.

– Нет, это ТАТ-карты, мистер Вир. Тематические карточки для тестирования апперцепции. Мистер Вир, перед зеркалом вы стояли очень прямо, а сейчас, сидя в кресле, сутулитесь. Вам плохо?

– Я просто устал.

– Ладно…

– Дурак. Один из главных козырей – некоторые говорят, он уступает только фигляру [47] .

47

Фигляр – другое название старшего аркана Таро, более известного как «маг» или «фокусник». В наборе TAT-карт такого изображения нет.

– Я еще даже не показал вам первую карту, мистер Вир. И не объяснил, как работает тест. Мне нужно, чтобы вы очень честно ответили на очень важный вопрос, мистер Вир. Употребляете ли вы наркотики? Наркотики любого рода?

– Нет. О, могу выкурить сигару, пью кофе, иногда позволяю себе виски со льдом.

– Вам нравится ваша работа?

– Боюсь, не могу сказать. Обычно я слишком занят, чтобы обращать внимание на такие вещи.

– Вы президент собственной компании, не так ли? А также председатель правления и главный акционер?

– Да.

– У меня был профессор в медицинской школе, который говорил: «Счастлив тот, кто нашел свою работу – но, конечно, наркоман, который нашел кварту героина, тоже счастлив». Один вид зависимости одобряется обществом, мистер Вир, а другой – нет, однако оба уничтожают своих жертв.

– Хотите сказать, лучше бы я не любил то, чем занимаюсь?

– Работа должна быть работой, мистер Вир. Тяжким трудом. Теперь, пожалуйста, помогите мне. Посмотрите на эту карточку. Не могли бы вы рассказать мне, что видите?

– Женщину – по крайней мере, я думаю, что это женщина; а может, мальчик, подросток. Она что-то протягивает другому человеку.

– Очень хорошо. Теперь сочините небольшую историю – такую, для которой эта картина станет одной из иллюстраций.

– Во времена империи Цинь некоего молодого человека из семьи военных вызвали в Пекин по делу, связанному с крупным штрафом, наложенным на его покойного отца. Вообразите нашего героя высоким, красивым и сильным; вот он скачет под дождем на чубаром жеребце. Одежда потрепанная,

залатанная; в седельной сумке только шарик вареного риса и немного наличных. Что ж, ладно.

На исходе дня, когда конь начал спотыкаться на каждом втором шаге, юноша решил заночевать в постоялом дворе и обнаружил, что из-за ненастья путешественников очень мало – на самом деле лишь еще один кроме него, почтенный старик с длинной белой бородой и пронзительным взглядом. «Добро пожаловать, – молвил этот путешественник. – Какое-то время я боялся, что мне придется остаться на ночь одному в таком пустынном месте. Но смотри-ка, я развел костер и заварил чаю. Будешь моим гостем?»

Молодой человек был доволен таким дружеским приемом и, хотя ничем не мог поделиться со стариком, кроме риса, постарался быть как можно полезнее: поддерживал пламя, развесил их одежду перед костром, чтобы она высохла; в конце концов он поведал старику о своем бедственном положении. Когда закончил, старик сказал: «Ты не представляешь, как тебе повезло. У тебя здоровое тело, теплая одежда и ценная лошадь. Репутация семьи гарантирует тебе назначение в имперскую армию – главное, чтобы ты согласился носить меч. Единственная трудность – долг, но это всего лишь денежная проблема, и она должна беспокоить тебя не больше, чем ты ей позволишь».

«Все, что вы сказали, правда, – ответил юноша после минутного раздумья. – Но другой человек, столь же правдивый, мог бы изложить дело иначе, сказав: „У этого юноши нет ни друзей, ни семьи, ни средств, и бремя его долга такое тяжкое, что даже если он выиграет целое состояние, оно будет конфисковано целиком. Если дела в столице пойдут плохо, быть ему в руках палачей; если дела пойдут хорошо, то лучшее, на что он может надеяться, – жизнь, полная учений и стычек, проведенная на границах империи, в обществе людей не намного цивилизованнее, чем варвары, от которых они ее защищают“».

Услышав эти слова, старик с трудом поднялся со своей циновки и, прихрамывая, подошел к двери, где долго стоял, глядя в темноту и дождь, и у молодого человека защемило сердце от страха, что он обидел почтенного путника, так как наш герой придерживался старых нравов и больше всего на свете боялся вызвать неудовольствие бессильных. В конце концов он сказал: «Дедушка, если я нарушил спокойствие вашей мудрости своими необдуманными замечаниями, приношу десять тысяч извинений. Сядьте вновь перед этим огнем и выпейте превосходного чаю – я клянусь честью солдата, вы больше не услышите глупых жалоб из моих уст».

«Не стоит думать, что твои слова привели меня в замешательство, – старик повернулся к юноше лицом. – Я просто медитировал. Дорога снаружи пуста, но если все, кто хотел бы поменяться с тобой местами, пройдут сегодня ночью мимо этой хижины, их топот не даст нам заснуть».

«Есть много бедных и несчастных…» – начал молодой человек.

«А еще, – перебил старик, – много богатых и прославленных. Роскошные паланкины оживили бы толпу нищих, как кусочки рыбы в миске с пустым рисом. Юноша, ты, несомненно, считаешь меня незначащей персоной, и такова истина. Но я владею одной драгоценной вещью». С этими словами он развернул сверток тряпья, служивший ему багажом, и показал молодому путнику изящный ночной подголовник из зеленой керамики.

– Фарфоровая подушка, Ви?! Ну это уже чересчур.

Тетя Оливия посмотрела на Стюарта Блейна с напускным высокомерием.

– Вовсе нет. У этих штуковин изогнутая форма, соответствующая контурам головы, и они гораздо прохладнее, чем наши подушки из перьев.

Друг профессора Пикока Джулиус Смарт (моя тетя настояла на том, чтобы пригласить его на вечеринку) сказал:

– Видел их в антикварных магазинах. Что-то вроде маленького и приземистого пьедестала с широким основанием, а сверху – подголовник, по форме напоминающий банан.