«Покоряя Шторм»

Тоул Саманта

– К чему такая спешка? – спрашиваю я, наклоняя голову в сторону и глядя ему в лицо.

Вздыхая, он на секунду встречается со мной взглядом, а затем отворачивается.

– Тру, я восемь лет принимал наркотики, последние три – почти каждый день.

– Но сейчас же ты чист, – вдыхаю я.

– Но пять недель назад не был. Даже если я не употреблял их, когда ты забеременела, то они всё ещё могли остаться в моей системе и... – он резко вздыхает, проводит рукой по волосам, а потом смотрит вниз. – Мне просто нужно убедиться, что ребёнок

в порядке, что наркотики никак на него не повлияли или не нанесли ущерб, – в его голосе слышна боль.

Чёрт. Я даже не подумала об этом. И если Джейк волнуется, то и мне тоже следует. Он никогда не беспокоится по пустякам.

Охваченная страхом, но продолжая быть позитивной, я говорю:

– Я уверена, что с ребёнком всё будет хорошо.

Его грудная клетка расширяется от быстрого и глубокого вдоха.

– Я поверю, когда услышу это от врача. Мне нужно знать сегодня, Тру. После того, как я узнаю точно, то смогу расслабиться и наслаждаться этим вместе с тобой.

Я наклоняюсь и беру его за руку, переплетая наши пальцы.

– Хорошо, – отвечаю я и провожу второй рукой по его мягким чёрным волосам.

Дотягиваясь то телефона, лежащего на тумбочке, он говорит:

– Я позвоню Стюарту, чтобы он устроил нам встречу с лучшим врачом по беременности, который здесь только есть.

Я кладу руку поверх его, чтобы остановить.

– Их называют акушерами, детка. И не думаешь ли ты, что сперва нам лучше рассказать моим родным, твоей маме и Дейлу, что у нас будет малыш, прежде чем говорить Стюарту?

– Конечно, но мы не расскажем, пока не убедимся, что всё хорошо. Я не знаю хороших акушеров, а ты?

Я качаю головой.

– Тогда Стюарт.

– Что именно Стюарт может знать об акушерах? Он, может, и гей, но у него не появляется магическим образом на ночь вагина, насколько я знаю.

Это вызывает у него улыбку. Маленькую, но это только начало.

– Потому что, всезнайка, нет ничего, что Стюарт не знает или не может узнать. Вот почему я так хорошо ему плачу.

Поднимая руки, я соглашаюсь:

– Хорошо, просто не говори ему, что я беременна. Скажи, что у меня появились женские проблемы.

Я не только хочу рассказать родителям первым, но и не хочу, чтобы кто-то узнал о ребёнке, пока я не буду уверена, что всё в порядке.

Я была спокойна, пока Джейк не заговорил. Но теперь... теперь я боюсь, что с ребёнком действительно может быть что-то не так.

***

Три часа спустя Джейк и я сидим в кабинете Сюзанны Кляйн – доктора, предназначенного только для богатых и знаменитых людей, которая является лучшей акушеркой, которую можно нанять за деньги.

Её секретарша запускает нас в кабинет. Она не выглядит очень-то счастливой, работая в субботу, но в тот момент, когда замечает позади меня Джейка, её лицо загорается как рождественская ёлка.

Она провожает нас в кабинет, предлагает напитки

и говорит, что доктор Кляйн скоро появится.

Должна сказать, что это самый приятный кабинет врача, в котором я только была.

Он светлый и просторный, отделанный в бежевом и кремовом тонах. Я сижу в самом удобном кожаном кресле перед огромным столом из красного дерева, который, кажется, стоит больше, чем я зарабатываю за год. В углу стоит диван, похожий на тот, что у нас дома. И здесь очень много фотографий новорождённых детей. Полагаю, знаменитых новорождённых детей.

Мой ребёнок будет знаменит.

Дерьмо. Я даже не задумывалась об этом факте. Иногда я забываю о том, что Джейк – знаменитость. Даже несмотря на то, что мне суют это в лицо каждый божий день, я всё ещё думаю о нём, как о Джейке Уэзерсе, моём лучшем друге и мальчике по соседству.

Наш ребёнок будет знаменитым из-за обычного факта, что Джейк знаменит.

У него не будет шанса на нормальное детство, которое было у меня.

Он будет проводить всю свою жизнь с телохранителями, потому что безопасность – это повод для беспокойства.

Надо будет поговорить об этом с Джейком. Я хочу, чтобы у нашего ребёнка была нормальная жизнь, настолько, насколько это возможно. Знаю, он тоже этого хочет, так что нам придётся выяснить, как это устроить.

Джейк не присел ни разу с тех пор, как мы приехали. Я чувствую, как он нервничает и напряжён. Никогда прежде не видела его таким. Это сводит меня с ума.

Я кладу руку на его бедро, останавливая дрожащую ногу.

Он смотрит на меня и натянуто улыбается.

– Всё будет хорошо, – говорю я, стараясь звучать убедительно, хотя и сама не уверена. И с каждой минутой моё беспокойство только усиливается.

– Надеюсь, – произносит Джейк. – Я очень надеюсь на это.

Он берёт меня за руку, подносит её к губам и оставляет поцелуи на костяшках пальцев.

Тут как раз, наконец, появляется доктор Кляйн.

Представьте себе врача, которого вы бы не хотели увидеть в одной комнате с вашим горячим экс-бабником-рокером парнем. Ну что же, это и есть доктор Сюзанна Кляйн.

Она высокая. Я бы сказала, ей около тридцати. Её длинные блондинистые волосы связаны в конский хвост. На ней голубые джинсы с высокой талией, которые могут носить только худые люди, рубашка на пуговицах, которая идеально сидит на её идеальной груди. Никаких дырок от натянутой рубашки.

Короче, она великолепна. И от этого, я мгновенно начинаю её ненавидеть.

Напомните мне побить Стюарта, когда мы приедем домой.

Она, может, и лучший акушер-гинеколог в ЛА, но я бы скорее согласилась на тех, что занимают второе или даже третье место, пока они не выглядят так, как она.

– Простите, я немного опоздала, – говорит она, проходя по кабинету к нам.

Когда она протягивает мне руку, я вижу её идеальный маникюр и съёживаюсь от красного лака, который потрескался на моих ногтях.