Покоренное сердце
Шрифт:
– Миссис Браунли! А что вы-то тут делаете?
Клер не стала тратить время, объясняя ей свое новое положение.
– Что случилось, миледи?
Ее тетка приложила к глазам носовой платок.
– Розабел пропала. Ее кровать не смята. Я боюсь, что она убежала. С этой скотиной Ньюкомом!
Глава 26
Вечность и один день. [30]
30
Пер.
Через полчаса они уже неслись в карете Уоррингтонов на север в Гретна-Грин.
Напротив Клер сидел насупившийся Фредерик, рядом с ним восседал лорд Уоррингтон. Фредерик отсыпался после бурно проведенной ночи, его подняли прямо с постели. Вид у него был соответствующий: спутанные волосы, помятый голубой сюртук, небрежно завязанный шейный платок.
– Да она где-нибудь в городе, – снова запел свою песню Фредерик. – Рози ни за что не потащилась бы в Шотландию с Льюисом. Для нее это слишком утомительно. Это погоня за призраком.
– Вот именно. Клер обнаружила в спальне твоей сестры анаграмму, – сказал маркиз. – Мало того, что твой приятель умыкнул Розабел, так еще похоже на то, что он и есть Призрак.
Фредерик разинул рот, но промолчал и погрузился в угрюмое созерцание видов, проносившихся за окном.
Клер была потрясена до глубины души, когда увидела на подушке кровати Розабел записку. «Спокойной ночи! Мне так приятна мука расставанья, что до утра твердила б: до свиданья!»
Клер потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять: в этой цитате из «Ромео и Джульетты» нет указания на следующую жертву. Она представляла собой анаграмму, указывающую на Гретна-Грин – местечко на границе с Шотландией, где влюбленные могли заключить брак без представления соответствующих документов.
Клер нацарапала записку Саймону, вкратце объяснив ситуацию.
Неудивительно, что ему не удалось добиться признания от Оскара Эддисона. Призрак – совсем другое лицо. В ответ на замечание деда, что Призраком, вероятно, является Льюис Ньюком, Клер решила оставить свое мнение при себе. Ведь Призраком могла быть и сама Розабел. Возможно, она решила помочь Льюису выпутаться из долгов.
Лорд Уоррингтон недовольно смотрел на внука.
– Это твоя вина, бездельник. Я не приглашал Ньюкома на бал, значит, провести его туда мог только ты. Клер видела, как он танцевал с твоей сестрой.
Фредерик оторвался от созерцания вида за окном и устремил взгляд на Клер. Его нисколько не взволновало открытие, что они приходятся друг другу родственниками.
– Лично я его не видел. Льюис помолвлен с другой девушкой. И он не Призрак, я готов вам поклясться в этом.
Сжав набалдашник своей трости, лорд Уоррингтон остановил на внуке тяжелый взгляд.
– А кто тогда Призрак? Может быть, ты? Думаешь, я не заметил, что у меня пропадают вещи?
Фредерик испуганно подскочил.
– П-п-пропадают?
– Какие вещи? – насторожилась Клер. Лорд Уоррингтон повернулся
– Моя коллекция насчитывает намного больше вещей, чем я могу выставить. Поэтому большую часть я храню в подвале. Несколько недель назад я заметил, что некоторые предметы исчезли – например, шкатулка, украшенная драгоценными камнями, золотая статуэтка индийского божества; колье с бриллиантами. – Он перевел взгляд на Фредерика. – И не вздумай отрицать свою вину. Я тебя выследил. Ты продавал мои вещи торговцам краденым, чтобы оплатить игорные долги.
Фредерик начал дико озираться по сторонам, словно хотел вырваться из ограниченного пространства кареты. Потом выпалил:
– Это мое наследство! Если бы ты не был таким прижимистым…
– Молчать! – рявкнул на него дед, стукнув тростью об пол коляски. – И попробуй сказать, что Призрак – это не ты. Все эти ограбления ты совершил вместе с негодяем Ньюкомом.
Фредерик забился в угол коляски.
– Я? Нет! Клянусь тебе, это не я!
– Твое счастье, если ты говоришь правду. В любом случае ты отправляешься служить в Королевский флот. Походная жизнь сделает из тебя человека.
– Нет!
– Я уже купил тебе офицерский патент. Через несколько месяцев ты уйдешь в плавание. Сиди уж. Или в тебе не осталось ни капли гордости?!
Фредерик выпрямил спину так, словно в нее воткнули раскаленную кочергу.
– П-простите меня, адмирал. Я все верну. Все!
– Адмирал, – пробормотал маркиз. – Я мог командовать флотилией, а вот навести порядок в собственной семье, что-то не получается.
Он как-то враз постарел, вспышка гнева его утомила. Клер с сочувствием смотрела на него. Несмотря на кажущуюся суровость, дед страдал не меньше, чем любой другой человек. Глядя на него, она вспомнила о Саймоне. Он тоже скрывал свое нежное сердце под маской надменной холодности.
Саймон. У нее снова заныло сердце, но она быстро овладела собой. Она не может дать волю своим чувствам до тех пор, пока они не найдут Розабел.
Ей казалось, что они едут уже целую вечность. Бал закончился на рассвете, значит, влюбленная парочка опередила их на пять часов. Клер и дед обследовали каждую гостиницу, встречавшуюся им на пути, и каждый трактир. Трижды их обнадежили, сообщив, что девушка, по описанию похожая на Розабел, и какой-то молодой человек останавливались у них, чтобы перекусить. В третий раз им сказали, что влюбленные уехали всего два часа назад.
Карета раскачивалась, подпрыгивая на ухабах, но Клер была настолько возбуждена, что против обыкновения ее даже не укачало. Начинали сгущаться сумерки, и Клер опасалась, что они могут опоздать. По всей видимости, лорд Уоррингтон это тоже понимал, потому что велел кучеру гнать, что есть мочи.
Фредерик дремал, забившись в угол. Дед начал рассказывать Клер о письмах ее матери, иногда умолкая, чтобы сдержать подступавшие слезы, Он признался, что читал письма всю ночь. Леди Эмили часто писала ему о своей дочурке. Он даже обнаружил письмо самой Клер, в котором она приглашала его на свой день рождения.