Покорение
Шрифт:
Ближе, они еще ближе! Боже милостивый, спаси нас! Не позволь им захватить нас!
Индейцы приближались. Что же делать? Ее и донью Матильду убьют, как убивают на охоте оленей, а их имущество будет растащено. Красный песок потемнеет от ее крови, и Хуан Энрике Дельгадо никогда не узнает, что с ней случилось. При этой мысли слезы показались на ее глазах, но она смахнула их:
— Нет, — в отчаянии прошептала она. — Нет, я не хочу умирать! Жизнь так прекрасна!
Донья Матильда тоже прекратила бесплодные поиски и села напротив
Два индейца проезжали мимо их зашторенной повозки. Кармен могла бы, высунув руку, дотронуться до потной красновато-коричневой лошадиной шеи. Но она отпрянула вглубь повозки, ее большие бирюзовые глаза стали еще шире от ужаса. Топот копыт и фырканье коней наполнили все ее существо необоримым страхом. Один из индейцев остановил свою гнедую лошадь у повозки и заглянул внутрь.
— Вы поедете со мной, — сказал он на ломаном испанском языке.
— Пресвятая Мария, Матерь Божия, отпусти нам прегрешения наши и в час нашей кончины…
Кармен вскочила на ноги:
— Никогда, — прохрипела она.
Индеец на чалой лошади не спеша подъехал к упряжке. Его лошадь толкнула запряженного вола в бок, а всадник ударил его плетью. Вол двинулся, стараясь уйти вправо от всадника. После нескольких таких толчков, ударов и громких понуканий, повозка свернула с наезженного тракта. Вот и кончилось их путешествие! Индейцы угнали их повозку так же легко, как табун лошадей!
— Что теперь с нами будет? — воскликнула донья Матильда. — Нас убьют?
Кармен, с застывшими, побелевшими губами, с расширенными от ужаса глазами, только беспомощно смотрела на нее. Неизвестно, кто из них был напуган больше.
Ударами и криками индейцы погоняли запряженных в повозку вола и корову. Повозка двигалась все быстрее, и вскоре колеса ее уже катились, подпрыгивая, прямо по пустыне. Караван остался позади.
— Сможем мы выпрыгнуть? — спросила Кармен; сухой ветер подхватил и унес ее слова.
Ее спутница покачала головой. Изо всех сил она держалась за борта повозки.
Некоторое время они с большой скоростью двигались по пустыне. Затем пересекли несколько жестких сланцевых гряд, на которых повозка прыгала и переваливалась с боку на бок. После этого они последовали за табуном лошадей в каньон, который Кармен не заметила, пока их повозка не въехала в него. В этом каньоне с крутыми, высокими склонами повозка постепенно замедляла ход и, наконец, остановилась. Стало тихо, и Кармен выглянула из повозки. Недалеко от них, впереди, украденные лошади и коровы окружили небольшой пруд, в который стекал тоненький ручеек.
Кармен и донья Матильда беспомощно глядели друг на друга. Застывший ужас отражался в их глазах.
Несколько индейцев приблизились к повозке. Один из них, большеголовый, с жестким взглядом черных глаз, тот самый, что приказал им следовать за собой, спешился. Он подошел к повозке и поднялся на ступеньку. Донья Матильда
Еще два индейца вскочили в повозку. Она оказалась переполненной, и Кармен ощутила запах костра, исходивший от их тел. Дорожные сундуки с одеждой Кармен, стоявшие в углу, привлекли их внимание. Они вытащили их из повозки и скинули вниз, в песок.
Кармен замерла от страха, когда увидела, что трое мужчин, залезших в повозку, пристально смотрят на нее и о чем-то договариваются. Ее зубы застучали, когда она подумала о том, что эти люди могут сделать с нею и ее дуэньей.
Однако в этот момент их внимание занимали сундуки. Они моментально были разломаны, а ее одежда разбросана. Фыркая, мужчины копались загорелыми руками в пене пышных юбок и платьев. Дорогие туалеты из блестящего желтого, красного, малинового, переливчато-синего, зеленого и бирюзового бархата были выброшены и в беспорядке перемешаны на земле. К ним присоединились палевые, бледно-лиловые и светло-голубые. Мужчины хихикали и что-то насмешливо говорили на своем гортанном языке.
Кармен тяжело вздохнула. Какая-то часть ее сознания отмечала с сожалением, как грубо мужские руки рвут и мнут ее нижнее белье, ее платья, над которыми по нескольку недель трудились лучшие мастерицы Севильи. Но другая часть сознания, вся объятая страхом, видела только самих индейцев. Ужас, тревога и безнадежность разрывали ее сердце.
Наконец, индейцам надоело возиться с ее нарядами, и они так и оставили их на земле, за исключением нескольких особенно ярких платьев, которые, вероятно, поразили их воображение. Они кратко посовещались, и шестеро из них вскочили на коней. Крича и понукая, они погнали табун украденных лошадей дальше вглубь каньона. Завернув за угол, они пропали из поля зрения.
Кармен безучастно глядела им вслед:
— А теперь что? — беззвучно спросила она.
— А теперь они убьют нас? — пробормотала донья Матильда, делясь с Кармен собственным страхом.
Четыре оставшихся индейца направились к женщинам. Двое схватили Кармен. Она вздрогнула — так больно и крепко они сжали ее руки. Она задыхалась от едкого запаха дыма, пота и лошади, исходившего от державших ее людей. Сердце громко колотилось в груди. Она собирала последние крупинки мужества. Она должна выдержать это тяжелое испытание!
Два других индейца схватили донью Матильду и вытащили ее из повозки.
Кармен закрыла глаза, безнадежно желая, чтобы все происходящее оказалось только страшным сном. Она открыла их снова, когда ее также перекинули через жесткий деревянный борт повозки и швырнули на песок. Она быстро поднялась на ноги, решив не уступать грубой силе.
Донья Матильда свирепо сверкала глазами, поднявшись с земли. Она была бледна, потрясена всем случившимся, но не сломлена. Кармен почувствовала новый прилив сил, увидев, как мужественно держится ее подруга.