Шрифт:
Саке Комацу
Покинутые
Все получилось неожиданно. Президент обсуждал важные вопросы с государственным секретарем, когда ему доложили, что перед дворцом собралась толпа детей, жаждущих с ним поговорить. Он прервал совещание любопытно все-таки. Заранее изобразил широкую улыбку. "Политический деятель, обожающий детей" - это всегда производит неотразимое впечатление, в любой ситуации действует на публику как сироп. Никто не мог предвидеть этой встречи, но хоть какие-то корреспонденты наверняка тут как тут, с блицами и фотокамерами. И все же, проходя мимо секретаря, президент мигнул ему: надо послать собственного фотокорреспондента.
– в окружении счастливых, сияющих детей.
Шагая по коридору, он прорепетировал улыбку. У него в запасе была целая уйма улыбок: для женщин - нежная и чуточку восхищенная, для избирателей немного застенчивая, но невероятно мужественная, а для детей... Ну, разумеется, для детей нечто лучезарное, выражающее безграничную любовь к цветам жизни. Да, да лучезарная и сладкая как конфета улыбка! Кстати, есть ли у него конфеты? Он пошарил по карманам и нашел один-единственный леденец в пестрой обертке. Жаль, не захватил побольше. Впрочем, ничего, сойдет. Он выберет какого-нибудь малыша - очаровательную крошку - и сунет ему леденчик своими собственными руками в маленький, пухлый ротик. Хорошо бы, фотокорреспондент успел щелкнуть!..
Дети, человек двадцать-тридцать, ждали его у парадного входа. Мелкота не старше десяти лет. Лица у них были очень серьезные и напряженные. С такими несмышленышами легко разговаривать. Интересно, откуда они явились? Наверное, из провинции, потому и дичатся.
– Здравствуйте, дорогие мальчики и девочки! Как вы себя чувствуете?
Широко улыбаясь, президент протянул вперед руки, словно хотел заключить в объятия всех детей сразу. От его ладони увернулась коротко остриженная головенка, которую он хотел погладить. Президент не обратил внимания и подхватил малыша на руки. Он сразу нацелился на него - очаровательный бутуз, тугой и краснощекий, как яблочко. Ловко развернул леденец, сунул в полуоткрытые губы застывшего у его плеча ребенка. Но губы вдруг плотно сомкнулись. Малыш побледнел, но так и не открыл рта. От героического усилия на его глазах выступили слезы.
Только тут президент заметил острые, колючие взгляды детей.
– Что случилось, детки?
– удивленно спросил он.
– У вас ко мне какое-нибудь дело?
Один из мальчиков, должно быть, самый старший, выступил вперед и заговорил дрожащим голосом:
– Господин президент... мы... мы...
– Да ты по робей!
– подбодрил его президент.
– Учись, дружок, произносить речи, может быть, и ты когда-нибудь станешь президентом!
Он громко и весело расхохотался, ужасно довольный своей шуткой. Но никто из детей даже не улыбнулся. Мальчик откашлялся и продолжал более спокойно:
– Мы выступаем как представители от всех детей и пришли сюда, господин президент, чтобы сделать вам заявление.
Он вытащил из кармана какую-то бумагу и протянул ее президенту.
Тот изящным жестом, словно принимал любовное послание, взял помятую, всю в кляксах бумажку и начал читать. По мере чтения его охватывала все большая досада, но он не переставал улыбаться.
– Да, да, правильно!
– президент закивал, изображая на своем лице полный восторг.
– Прекрасно понимаю вас и восхищаюсь этим документом. Так вот, милые дети, вы совершенно правы, но...
–
Из толпы прозвучал тоненький голосок - девочка читала наизусть отрывок из ультиматума:
"...Немедленно прекратите войну и убийство! Справедливо распределяйте между людьми продукты и вещи! Договоритесь об этом со всеми странами мира! Взрослые всего земного шара, немедленно соберитесь и договоритесь между собой, чтобы наш мир стал хорошим!.."
– Тише, ребята!
– крикнул президент, начиная не на шутку злиться.
– Вы действительно говорите об очень важных вещах, но, поймите, такие серьезные вопросы не решаются в один чао... Давайте в ближайшее время соберемся все вместе, как вы предлагаете, и подумаем...
– Нет! Мы не можем ждать, у нас нет времени, - сказал мальчик.
– Мы все точно подсчитали. Если вы немедленно не примете нашего предложения, нам, когда мы станем взрослыми, придется идти на войну.
– Мы не хотим убивать друг друга! Мы дружим!
– выкрикнула девочка. Что же это получается? Сейчас мы никогда не деремся между собой, а вырастем и будем драться на смерть? Взрослые тут натворили всякого, нахулиганили, а нам отвечать?!
– Вам-то хорошо!
– пискнул еще кто-то.
– Вы, которые уже большие и старые, все равно помрете, а мы еще маленькие и тоже хотим стать взрослыми!..
– Я вас очень хорошо понял, - сказал президент. Его лицо теперь походило на маску с застывшей улыбкой и злыми глазами.
– Вы придете ко мне еще раз, и мы не спеша все обсудим. А сейчас я очень занят. Меня ждет посетитель. До свидания, дети!
Он повернулся и, тяжело ступая, зашагал вверх по лестнице.
Его догнал детский голос:
– Президент, повторяем - сегодня последний срок! Если вы немедленно не примете наш ультиматум, мы начнем конкретные действия. У нас есть свои способы...
Президент уже не пытался скрыть кислую мину. Едва переступив порог кабинета, он нажал кнопку интерфона и вызвал инспектора дворцовой охраны.
– Распорядитесь срочно проверить родителей этих детей и школы, в которых они обучаются. Проверьте самым тщательным образом. Я думаю, это дело рук красных...
В его голосе звучал металл.
Вскоре после встречи на дворцовой площади в различных районах земного шара начали исчезать дети моложе десяти лет. Сначала это было воспринято как массовое похищение детей какой-то бандой. Но когда странное явление распространилось по всему миру, родителей охватила настоящая паника. Дети, обманув самый бдительный и строгий надзор, исчезали неизвестно куда. Ничто не могло их удержать - ни увещевания, ни порка, ни слезы матерей. Даже только что родившиеся младенцы исчезали из колясок каким-то неведомым образом. Тогда взрослые спохватились и начали обсуждать "детский ультиматум", но было уже поздно. Подростки выросли, а детей вообще не осталось на Земле. Люди с ужасом ждали старости - кто же придет им на смену, кто о них позаботится?.. Неужели нового поколения так и не будет, неужели роду человеческому суждено исчезнуть?.. Они могли теперь сколько угодно раскаиваться, эти взрослые, но запоздалое раскаяние ничему не помогает.
Мужчины и женщины, сдерживая подступающие рыдания, читали и перечитывали детский ультиматум, начертанный на стенах многих домов:
"...Мамы и папы! Ваш мир очень страшный. Мы не хотим в нем жить..."