Покидая мир
Шрифт:
— Слушай, ты права, что ненавидишь меня, — раздался голос отца.
Я молчала.
— А уж когда я напиваюсь…
Он не закончил фразу, и снова повисло долгое молчание.
— Я позвонил извиниться. Не держи меня зла, о’кей? — сказал он.
Я ничего не говорила.
— Пожалуйста, скажи, что ты меня прощаешь.
Пауза. Потом я спросила:
— Зачем тебе это?
Мой голос звучал спокойно, но холодно. На том конце линии снова зазвякали льдинки.
— Затем что… Я сижу на мели,
— Я думала, ты там работаешь консультантом.
— Работал… но это закончилось.
— Когда?
— Четыре года назад.
— Четыре года?
— Я же сказал.
— А с тех пор…
— Ничего.
— Как же ты жил все это время?
— Небольшое социальное пособие с родины — и Консуэла. Но она ведь просто парикмахерша…
— Стало быть, большой дом с бассейном и дворецким, и прислуга, и три жеребца, о которых ты все рассказывал мне, обещая, что в один прекрасный день я приеду покататься…
— Все это кончилось много лет назад.
И он ни разу не проболтался, всегда находя предлоги отложить мой приезд в гости, вечно рассказывая сказки о своей чилийской гасиенде, но не давая нам ее адреса, так что я всегда писала ему до востребования в Сантьяго.
— Значит, теперь, когда Консуэла от тебя ушла…
— Живу на шестьсот долларов в месяц — пособие от американского правительства.
— А где ты сейчас живешь?
— Там же, где жил последние три года.
— Это дом или квартира?
— Ну, что-то типа квартиры…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Малогабаритная однокомнатная квартирка, студия. Не больше двухсот квадратных футов. [32]
— Господи, папа…
— Ничего, скоро все изменится. У меня на мази надежный вариант, беспроигрышный. Здесь работает один молодой американец — Крейтон Кроули, — он занимается Интернетом, разрабатывает все эти dot.comдля Латинской Америки. Он готов нанять меня в качестве бизнес-консультанта.
32
Примерно 18,6 кв. метра.
— И он готов тебе платить?
— Не совсем. Он обещал мне долевое участие в своей компании. Говорит, после первого публичного размещения акций мы мигом вернем все, что я вложил в нее за последние двенадцать месяцев, и даже получим втрое больше.
— Все, что ты вложил? Ты дал этому типу денег?
— Нет еще, потому что у меня их нет. Но он дает понять, что было бы хорошо, если бы я инвестировал в компанию какие-то средства.
— Сколько?
— Он просит пятьдесят кусков.
— Пятьдесят тысяч долларов? Господи, папа,
— Слушай, но если он обещает их утроить…
— И ты ему действительно веришь?
— Он толковый парень. Виргинский юридический колледж, несколько лет в крупной фирме в Вашингтоне.
— Где он явно не преуспел, иначе зачем бы ему тащиться в Южную Америку с каким-то сомнительным проектом?
— Да что ты понимаешь в бизнесе?
— Достаточно, чтобы отличить жулика.
— В отличие от тебя, я в бизнесе уже тридцать пять лет. В отличие от тебя, я профессионал, и у меня в мозгу встроенный детектор на всякое дерьмо. Уж кто-кто, а я первым почую, если кто-то попробует меня кинуть, и способен понять, когда кто-то честным путем пытается занять пустующую нишу на рынке.
Произнося эту тираду, отец все больше взвинчивал себя, я так и видела его покрасневшее от гнева лицо.
— Ну вот, опять я, — спохватился он.
— Да, — спокойно ответила я. — Вот, опять ты.
— Мне действительно срочно нужны десять штук, Джейн.
— Чтобы «вложить» в эту «перспективную компанию»?
— Чтобы расплатиться с кое-какими долгами.
— Ты задолжал этому мошеннику Кроули?
— Прекрати строить из себя большого босса, Джейн.
— Кому ты должен, папа?
— Одному типу.
— Что за тип?
— Тип, у которого я брал в долг.
— Друг?
— Если бы. Просто тип, который дает деньги в долг.
— Господи, только не говори, что ты одолжил деньги у бандитов и тебя поставили на счетчик!
— Я был в отчаянном положении. Мне буквально нечем было заплатить за жилье. А так на шесть тысяч я продержался почти два года…
— Ты жил на сто пятьдесят долларов в месяц?
— Подымай выше, на три сотни. Пособие, которое я получаю, — это шестьсот долларов, но из них четыреста пятьдесят нужно было отдавать еще одному типу, который мне помог…
— Так ты на крючке сразу у двух ростовщиков?
— Нет, с первым я уже почти расплатился.
— Господи боже, папа.
— Ну, давай скажи мне, что я — дерьмо. Ты же много лет об этом мечтала, ждала этого момента. И теперь, когда ты вся из себя важная шишка, менеджер хедж-фонда…
Какая уж там важная, папа, я же просто никчемная пустышка, и ты никогда не уставал напоминать мне об этом. Я та самая девчонка, которая работала каждое чертово лето и хваталась за любую чертову подработку, чтобы хоть как-то продержаться в колледже и аспирантуре, а ты в это время швырял на ветер деньги, которые зарабатывал там, в южных странах. Но в моменты отрезвления ты все это вспоминаешь и ненавидишь меня, ведь я заставляю тебя испытывать вину за то, что ты слабак, не способный взять на себя ответственность.