Покаяние пророков
Шрифт:
Солнце поднялось, и снег стремительно раскисал вместе с отпечатками обуви. Комендант шел рядом со следами, проваливаясь чуть ли не по колено, смог определить, что все трое вышли на лесовозную обледеневшую дорогу. Дальше искать было бесполезно, не понять даже, в какую сторону ушли…
Бывшего «лесного брата» захватили ночные гости, больше ночью тут никто не ходил.
Возвращаться в Холомницы напрямую он не рискнул, и так в сапогах хлюпало, двинулся по волоку к трассе, через временный лесосклад,
Агриппина Давыдовна дежурила у своих ворот и побежала ему навстречу.
— Если к обеду сам не придет, шуруй в милицию, — приказал Комендант. — И подавай заявление.
Старуха прикрыла рот, чтоб задавить крик.
— А нечего приваживать всяких телевизионщиков! — вместо нее закричал он. — И по лесу ночью нечего шастать!
— Ой… — простонала она. — Та шо же ж творится…
— Он с автоматом ушел? — Ему стало жалко старуху: если она не голосила, значит, настоящее горе было настоящее…
— С яким автоматом?..
— Который в городе купил! Ну что ты мне, и сейчас темнишь?
— Та взяв вин автомат, — не сразу призналась она. — Казав, глухарей постреляты…
— Понятно, каких глухарей… Где обрез у деда лежит, знаешь?
— Я кий обрез?..
— Ну хватит, бабка, хватит! — взревел он. — С автоматом уже доигрался! Давай сюда обрез!
— Пошукаю. — Затрусила к калитке. — Мабуть, и е…
Через минуту она вынесла обрез и сумочку с-патронами.
— Чи обрез, чи ни… А шо ж с чоловиком моим буде?
— Подожди, может, еще придет. — Комендант не стал объяснять детали. — Никого в хату не пускай, поняла?
У него было ружье, но патроны остались в избе и сгорели, да и что толку от двадцатого калибра и дроби? Винтовочный обрез оружием был солидным, за сто метров можно быков валить. Кондрат Иванович вынул затвор, проверил исправность, нарезы посмотрел, после чего зарядил пять патронов в магазин, шестой в ствол, нашел подходящее место — за косяком у сеночной двери, вбил гвоздик и повесил за предохранительную скобу.
— Война так война…
И только вернулся в избу, как услышал на улице гул машины. Схватил обрез, приоткрыл дверь — знакомый черный джип!
Артем Андреевич вышел из кабины, невзирая на лужи, зашлепал лаковыми туфлями напрямую.
Комендант распахнул перед ним дверь.
— Ну, наконец-то! Я уж думал, не приедешь…
— Дело оказалось не простым, — замямлил тот. — Пришлось послать людей в Москву. Поэтому задержался…
— Да ладно, говори, что с Космачом?
— Разрешите пройти?
— Давай…
Гость сел на диван, снял очки и помассировал глаза, похоже, и он не спал прошлую ночь.
— Я попытался выяснить, где он… По своим каналам. У меня остались хорошие связи… И должен сообщить,
— Ты мне скажи прямо, что с ним?
— Сейчас он находится в руках людей… Принадлежащих к одной транснациональной компании. Все очень серьезно… Эти люди практически неприступны, находятся под покровительством международных организаций…
— Ничего себе неприятная история! Он хоть в России?
— Пока да, но в любой момент его могут вывезти. — Артем Андреевич то ли слова подбирал, чтоб не пугать, то ли засыпал на ходу. — Действовать следует активно и быстро. Я вышел на них через своего человека, мне сразу выдвинули условия…
— Как действовать, знаешь? — перебил Комендант. — Что нужно сделать? Конкретно?
— Есть единственный вариант, но потребуются деньги, значительная сумма наличными и очень срочно. К сожалению, я неплатежеспособный, кроме старых связей почти ничего. Все заложено, даже ссуду в банке не взять… А речь идет о выкупе в сто тысяч долларов…
Кондрат Иванович выматерился и обхватил голову руками…
9. Фаворит
Космач не знал, что такое светошумовая граната, в первый миг подумал: торцом бревна ударили по затылку. Из сознания не вышибли, на какое-то время потерялось зрение, и, ослепленный, он еще дрался, совал кулаками наугад, не давая взять себя за руки, пока снова не повалили. В звенящей пустой голове трепетала в тот момент единственная досадная и обидная мысль — ну что не взял автомат у охранника?!..
Он еще не прозрел и упирался так же наугад, когда вели в машину, заломив руки назад, однако не били. В ушах стоял шуршащий, жестяной грохот, и все голоса казались далекими, будто эхо. Вроде кто-то отчаянно матерился, кто-то командовал, повторяя слово — быстрей! Он уже не чаял вырваться, но продолжал сопротивляться, его долго не могли затащить по откосу на дорогу и один раз даже выпустили из рук, когда все сорвались и скатились в кювет. Наконец оторвали от земли, вынесли, затолкали в автомобиль и пристегнули руку наручником к стальной дуге над спинкой сиденья.
Белое пятно перед глазами постепенно таяло, будто кусок масла на сковороде, очертания предметов сначала были расплывчатыми, смазанными, и только минут через двадцать он разглядел, что везут его в каком-то микроавтобусе, забитом аппаратурой. Людей в пятнистом камуфляже было пятеро, мест не хватало, и один, согнувшись, стоял у двери. На улице совсем рассвело, сквозь розовые шторки на окнах будто бы солнце просвечивало. Слух восстанавливался хуже, чем зрение, стоял сплошной шорох железа, и гул машины сквозь него напоминал трещотку, вставленную куда-то в затылок.