Пока живешь, душа, - люби!..

Сопин Михаил

Мир мой осенний,

Надежды моей воскресенье,

Не обдели меня

Поздней твоей теплотой.

22

ПРЕДВЕСТНЫЙ СВЕТ

«Предвестный свет». Казалось бы, что

особенного в этом сочетании? А между тем,

из-за этого названия поэтического

сборника в

1985 году редактор Северо-Западного

книжного издательства (г. Архангельск)

Елена Шамильевна Галимова попала в

больницу.

Появление Михаила Николаевича

литературная Вологда восприняла

благожелательно, что пермяков удивило. Еще

когда мы готовились к переезду, друзья

качали головами:

– Пробиться трудно везде. Но если в

других городах могут появиться хоть какие-

то возможности, то Вологда - нулевой номер.

Там писатели стоят плотной стенкой и

«чужих» не пропускают.

Чужих! Но Миша появился по

рекомендации самого непререкаемого в этих

краях авторитета. (Там он услышал

обиходное в этих местах название Союза

писателей - «Союзпис». «Союз... как?» - с

интересом переспросил он.)

Его начали печатать местные газеты: «Вологодский комсомолец», «Красный Север».

В 1985 году готовилось празднование 40-летия со Дня Победы. Особо патриотично на-

строенной публики среди пишущей братии не было, и странным образом на эту роль не-

плохо смотрелся Михаил. Тема Родины у него звучала очень искренне. В нем пробудился

маленький солдат сорок первого года, уста которого были зашиты не одно десятилетие, и

вот теперь он с каждым стихотворением все ярче обретал собственный голос!

... Тема войны глазами детей в то время в советском искусстве была уже достаточно

развита. Наиболее ярко это проявилось в кинематографии, вершинами можно считать

фильмы Андрея Тарковского «Иваново детство» и Элема Климова «Иди и смотри». Не

будем сравнивать начинающего поэта со знаменитыми режиссерами по выразительности

и мастерству, но интересно, что он начинает там, где они завершили. Ни у Тарковского, ни у Климова не звучит то, о чем Сопин говорит в стихотворении «Ветераны»: «Опасны

не раны, а сердца поразившая ложь!»

Конечно, все это еще достаточно декларативно, скорее заявка. Но пройдет совсем не-

много времени, и тема станет едва ли не главной.

Перестройкой в обществе еще и не пахнет, а в стихотворении «Октябрь. Воскресный

день...» («Предвестный свет», 1985 г.) читаем:

То в пламень чувств,

То в стылый веря разум,

Юродствуя,

Сметая алтари,

Стремясь

со злом –

В себе! –

Покончить разом,

23

Мы столько бед

Успели натворить.

Там же, «Боль безъязыкой не была...»:

...Я сам творил тот суд посильно,

Чтоб смертный приговор отцу

Не подписать рукою сына.

Официальное общество еще полно самодовольства. Даже мыслящая интеллигенция,

собирающаяся на кухнях, видит в своем противостоянии официозу нечто героическое. А

Сопин уже без иллюзий:

«... Гляну в зеркало. Вздрогну. И сам от себя отшатнусь».

(Хочется высказать замечание относительно его манеры «рваной строки». Многих

она приводила в недоумение, мне самой частенько хотелось «ужать». К тому есть и чисто

практические соображения: рваная строка занимает слишком много места на странице, а

за все надо платить. Но Миша категорически не соглашался. Он очень большое значение

придавал каждому акцентному слову, даже местоимению, вынося их в столбик.

Получалось как бы биение пульса.)

...Кожинов переслал свою рекомендацию, адресованную Пермскому книжному из-

дательству, в Архангельск. Сделал несколько поправок (убрал выпады против известных

мастеров), а в остальном сгодилось. Вторую рекомендацию дал секретарь Вологодского

отделения Союза писателей В.А.Оботуров.

Назначили редактора – Елену Шамильевну Галимову. Это можно было считать

счастьем: попасть к специалисту, который так тонко чувствовал бы русское слово! Ее

профессия была наследственной - отец прославился как исследователь-собиратель

поморского фольклора.

Впоследствии она скажет Михаилу: «Ваша книжка была для меня редкостью и

радостью. Не помню уже, сколько лет не работала с таким удовольствием». Другой

сотрудник издательства заметил: «Эту книжку можно разорвать по листочкам и раскидать

по разным рукописям, а потом собрать и безошибочно назвать автора».

Но работа потребовались большая. Сроки «под юбилей» дали сжатые - два месяца, а

рукопись была пухлой. Почти каждое стихотворение возвращалось с почеркушками, вос-

клицаниями-вопросами, плюсами-минусами, замечаниями типа: «А м.б., (может быть)

лучше так?» И неоднократно! Долго бились над стихотворением «Ударю в ладони и

вздрогну!» Елена Шамильевна считала его для рукописи принципиально важным, а автор

никак не мог довести до требуемой кондиции.

Оттрубив смену по слесарной профессии, Миша залегал на диван в дальней комнате