Пока мы живы

Легкий ветерок спешил на помощь изнуренным жителям города, огибая препятствия, которые попадались по пути: он кружил над раскалившейся землей, пролетал между деревьями и домами, шелестел густой травой.

Ветер так торопился дать людям хоть незначительную прохладу, помочь им пережить нестерпимый зной, что не останавливался ни на минуту, продолжая свой бесконечный бег.

Лишь однажды он замедлил движение, обогнув человека с кожей грязно-синего цвета, покрытого ужасными язвами, гнойными ранами и засохшей

кровью. Его одежда была разорвана в нескольких местах, будто пережила нападение дикого животного. Одна рука синего человека была вывернута под неправильным углом, но он этого, казалось, не замечал. Он упрямо шел, смотря перед собой невидящими желтыми глазами, даже не пытаясь сглотнуть слюну, капающую из открытого рта.

Этот человек тоже направлялся к людям.

И он был не один…

– Общественные волнения вспыхнули на главной площади Краегорска 1 , – вещал диктор по радио. – Несколько людей, предположительно зараженных новым штаммом гриппа, нападают на прохожих без видимых причин. Массовые беспорядки представляют серьезную опасность, в связи с чем в городе введено чрезвычайное положение. Власти города принимают все необходимые меры…

Мария отложила нож, вытерла руки о передник и выключила радио. Не хотелось портить настроение плохими новостями. К тому же дача, где девушка проживала с мужем Марком и чихуахуа Пинки в летнее время, находилась в нескольких десятках километров от Краегорска. Переживать было не о чем. Полиция быстро наведет порядок в городе.

Тихо напевая незамысловатую мелодию, Мария закончила шинковать овощи на салат и выглянула в окно. На небе ни облачка, солнце палило беспощадно. В такие дни девушка предпочитала прятаться дома, принимать прохладный душ и как можно больше пить.

Мария посолила и поперчила салат, заправила маслом, перемешала, накрыла блюдо крышкой и поставила в холодильник. День обещал быть хорошим. Счастье девушки омрачало лишь то, что Марк простыл. Сегодня ему стало хуже: появились хрипы в горле, мужчина выглядел бледным, изможденным. Однако, врач сказал, что беспокоиться не о чем. Убеждая семейную пару, что не зафиксировано ни одного летального случая в результате заражения новой болезнью, доктор прописал антибиотики и порекомендовал постельный режим.

Несмотря на внезапную болезнь, Мария радовалась возможности провести с мужем несколько дней, ведь в последнее время это удавалось реже – Марк до позднего вечера пропадал на работе.

Неожиданно из спальни послышалось рычание Пинки. Затем что-то упало, спровоцировав собаку на звонкий лай. Мария прислушалась: обычно Пинки не лаяла просто так.

– Марк?

Быстрый и частый лай, раздававшийся из спальни, предупреждал об опасности. «Что с этой собакой происходит? – раздраженно подумала Мария, чувствуя нарастающий страх. – Неужели, кто-то пробрался в дом?»

– Марк? – повторила девушка, медленно приближаясь к комнате. Разум кричал: «Беги! Узнай, что случилось!», но тело оцепенело

от страха. Мария открыла дверь и увидела мужа, стоящего спиной. В нос ударил резкий запах разложения: кислый и немного сладковатый. Собака истошно лаяла, не приближаясь к человеку.

– Марк!

Он медленно повернулся, дергаясь, будто его било током. Кожа посинела, глаза налились кровью. Мужчина содрогнулся и испустил громкий гортанный рык, от которого у Марии пробежал озноб вдоль позвоночника.

– Марк…

Окажись случайный человек в нашем офисе среди подготовки к празднику, он наверняка бы подумал, что попал в разворошенный улей. Или в психбольницу в день самоуправления. Если бы такой день на самом деле существовал.

Жизнь в ивент-агентстве кипела. Подготовка к крупному мероприятию шла полным ходом: руководители отделов, специалисты, менеджеры и другие сотрудники носились, кричали, бегали. Смешалось все: должностные обязанности, компетенции, полномочия. Лишь один министр вальяжно сидел в кресле директора и отдавал приказы, прихлебывая кофе. Министр. Иван Иванович. До чего же неприятный субъект. Не вникая в детали нашей работы, он «руководил» персоналом на свой манер.

– Мы с вами, уважаемые, делаем одно дело, – гнусавил он. – Перед масштабным праздником будьте любезны выполнять любую работу, независимо от вашей должности.

Я сидела за компьютером и в который раз переделывала сценарий в надежде, что Иван Иванович наконец-то его одобрит. Посмотрела на часы: 15:45. Глубоко вдохнула. Выдохнула. До конца рабочего дня оставалось чуть больше часа. Жаркий день вымотал меня, забрал последние силы. Разболелась голова. Я поморщилась и потерла виски.

Завибрировал телефон – звонила мама. Я решила, что перезвоню позже, когда освобожусь, и сбросила звонок.

Закончив редактировать документ, я его сохранила и отправила на почту директора, после чего отправилась в комнату отдыха, чтобы выпить обезболивающую таблетку и побыть хоть немного в тишине. К мероприятию у меня почти все готово, можно было немного отдохнуть.

Комната отдыха находилась в отдалении от всех кабинетов, и в этом определенно был ее плюс. Здесь было все, что мне сейчас необходимо: телевизор, кресло, кулер с водой и аптечка. И, на удивление, никого из коллег.

Я выпила таблетку, собрала прямые каштановые волосы в хвост, уселась как можно удобнее на скрипучее кресло – спасибо, что оно вообще есть – и стала переключать каналы. Ничего интересного. За пределами комнаты я слышала голоса, смех, ругань, какие-то крики. Но мне было все равно. Уходить не хотелось. Хотелось спокойствия. Хотелось побыть одной.

Таблетка начала действовать, и я сама не заметила, как задремала. Мне даже снился сон. Цирк. Клоуны. Парк. Ночь. Шепот. Что-то непонятное, бессвязное. Проснувшись, я прогнала остатки сна и немного размялась – тело болело после неудобного кресла. Пытаясь вспомнить, что мне снилось, я не сразу заметила, как непривычно тихо за пределами комнаты.

Я подумала, что проспала до ночи – жалюзи плотно закрывали окно, не пропуская дневной свет. Посмотрела на экран телефона. 17:30. Пора домой. Я встала, выключила телевизор и вышла из комнаты. Необычно тихо. Неужели подготовку к празднику отменили?