Пока летит пуля
Шрифт:
Словно Фрэнка Миллера вообще не существовало, сенатор спросил:
– Кто он такой?
Кризи тоже ответил так, будто они были вдвоем.
– Фрэнк служил наемником, - пояснил он. - Он австралиец. Потом стал телохранителем. Несколько лет провел в Германии и Италии, охраняя промышленников, на которых имели зуб террористические банды... "Красные бригады" и им подобные. Он - лучший, Джим. Он не потерял ни одного клиента.
Сенатор взглянул на австралийца.
– И ты считаешь, что ему нужны еще два помощника?
Кризи развел руками.
– Ему нужно спать,
– Их услуги, должно быть, немало стоят, - сказал сенатор.
– Да. Лучшее всегда дорого обходится. Но в данном случае ситуация складывается просто смешная. Чем-то напоминает "Иран-гейт". По иронии судьбы, они получат свои деньги от Джибриля.
Сенатор напрягся в кресле. На его лице отразилось глубокое изумление.
– Чтобы узнать наши имена, Джибриль отвалил Ролинзу целую кучу денег. Часть мне удалось забрать. Их хватит, чтобы несколько месяцев платить Фрэнку и его ребятам.
Официант принес заказанные блюда, а Генри - вино, перелитое в графин. К Кризи он относился как к своему блудному сыну.
Сенатор обратил внимание на то, что австралиец к вину не притронулся. Пил только минеральную воду. Заметил он и то, что Миллер был немногословен, глаза его ошаривали зал каждый раз, как кто-то входил или выходил. Когда принесли кофе, австралиец сказал что-то Кризи по-французски. Кризи ответил ему на том же языке, потом повернулся к сенатору.
– Джим, мы оба заметили, что за тобой ведется слежка. Филер сидит за угловым столиком. Не оглядывайся, мне кажется, он из вашей службы безопасности. Это твой друг Беннет о тебе так заботится?
– Вполне возможно, - согласился сенатор. - Наверное, его интересуют мои планы. Или он действительно обеспокоен проблемой моей безопасности.
– Ты можешь ему позвонить и попросить снять за тобой наблюдение? Это важно, Джим.
– Это и в самом деле имеет большое значение, - подхватил австралиец. Мне совсем не по душе, когда рядом слоняются подозрительные типы.
Сенатор поднял палец и буквально через секунду рядом с ним возник мэтр.
– Принесите мне телефон, - кратко распорядился Грэйнджер.
Через минуту сенатор набирал номер по радиотелефону. Ему ответили. Грэйнджер проговорил в трубку:
– Кертис, если тебе известно, где я сейчас ужинаю, значит, ты организовал за мной наблюдение. Если это так, прошу тебя немедленно его снять. Иначе я здорово рассержусь.
Он протянул аппарат изогнувшемуся в изящном полупоклоне мэтру.
Еще через три минуты в зал ресторана вошел мужчина. Он направился прямо к угловому столику, за которым сидел человек, ужинавший в одиночестве, и что-то прошептал ему на ухо. Тот сразу же подал знак официанту и оплатил счет. После этого оба мужчины вышли, даже не взглянув в сторону сенатора.
– Так-то оно лучше, - удовлетворенно проговорил австралиец. - Если и теперь обнаружится, что
– Ты уверен, что все это - дело рук Джибриля? - спросил сенатор Кризи.
– Он не стал бы швырять деньги на ветер... и деньги немалые. Моя цель именно он.
– Когда ты думаешь начинать?
– Я уже начал.
– Сколько времени это может занять?
Кризи пожал плечами и отпил глоток вина.
– Действовать придется медленно и очень осторожно. Джибриль теперь знает, что я начал на него охоту, - это самое неприятное. Дамаск - не самый подходящий город для подобных операций. Джибриль находится под постоянной усиленной охраной, причем его опекают как его собственные люди, так и агенты сирийской разведки. - Он отпил еще глоток и посмотрел прямо в глаза сенатору. - И тем не менее можешь считать, что Джибриль уже - живой труп. Мне нужно еще совсем немного времени, чтобы подготовить свое оружие... чтобы он тем временем потел от страха, ожидая возмездия. Я обещаю тебе, Джим, что последние слова, которые он услышит перед смертью, будут: Хэрриот, Надя и Джулия. Он будет знать, за что умирает.
Сенатор осушил стакан и спокойно сказал:
– Раньше я никогда не испытывал такого чувства, как ненависть. Не любил я многих, что было, то было. Но ненависти ни к кому я до сих пор не испытывал. Теперь я знаю, что это такое, потому что всей душой ненавижу Джибриля и Джо Ролинза. Этот человек сначала меня обманул, а потом продал.
– Не надо ненавидеть Ролинза - он уже на том свете.
Сенатор взглянул на собеседника.
– Ты его убрал?
– Всадил пулю ему промеж глаз.
* * *
На следующее утро у сенатора, как обычно, была назначена очередная встреча.
– Деловые беседы за завтраком - самый дурной обычай из всех, изобретенных в Америке, - вздохнул он, прежде чем уйти.
Как только он встал, Миллер сказал:
– Подождите.
Австралиец вышел на улицу. Вернулся он через две минуты и кивнул в сторону столика.
– К своим обязанностям он подходит серьезно, - заметил сенатор.
– Сейчас, Джим, он тебе ближе, чем были отец и мать, - сказал Кризи и улыбнулся. - Не забудь представить его своему доберману. Уверен, что они между собой поладят. И во всем будь с этим малым откровенен. Если ты с ним не найдешь общий язык, считай, что испортишь отношения и со мной. Не забывай еще об одном: Джибриля, возможно, охраняет сотня телохранителей, причем все из них серьезно вооружены. Однако с одним единственным Фрэнком Миллером он был бы в большей безопасности.
Они пожали друг другу руки, и сенатор ушел вместе с австралийцем, следовавшим за ним, как тень. Генри принес большой бокал "Аннесси" и поставил коньяк перед Кризи.
– Вам надо нас навестить еще как минимум четыре раза, - с улыбкой сказал мэтр по винам. - У меня еще осталось четыре бутылки "Ротшильда" урожая сорок девятого года.
Кризи кивнул, давая понять, что принял это сообщение к сведению, улыбнулся в ответ и попросил телефон.
Номер он набрал по памяти. Когда ему ответили, он сказал: