Пока бьется сердце
Шрифт:
Нормальная жизнь началась только осенью 1920 года, когда Бердянск заняли регулярные части Красной Армии.
Проработав около года техником в отделе топлива уездного совнархоза, я окончательно убедился, что необходимо получить техническое образование.
В Бердянске не было технического учебного заведения, значит, надо было думать об отъезде в другой город.
Матери очень не хотелось меня отпускать: мой заработок был подмогой семье, да к тому же двое ее детей уже покинули родной дом. Мой старший брат Зиновий служил в коннице Буденного. Редко приходили от него весточки - наскоро исписанные странички, от которых, как мне казалось, пахло порохом и гарью. Я втайне завидовал брату, писем его ждал с нетерпением, жадно читал и перечитывал
Получали мы письма и от моей сестры Валентины: она училась в музыкальном училище в Воронеже. Когда сестра сообщила, что в Воронеже открылся политехнический институт и начался прием на первый курс, я решил [26] ехать в Воронеж. Тем более что на первое время был улажен и вопрос с жильем - сестра договорилась со знакомыми.
Начались сборы. Добраться до Воронежа было не так-то просто: наступала зима, а дорога предстояла длинная. Надо было одеться потеплее, взять с собой кое-что из продуктов. Ни теплой одежды, ни еды у нас не было. Но это меня не остановило. В дорогу мать дала мне сухари, несколько сушеных тараней, немного денег, и я тронулся в путь.
* * *
В Воронеже все сложилось для меня благоприятно. Знакомые сестры охотно приютили меня. С учебой также получилось удачно - без всяких трудностей меня приняли в Воронежский практический политехнический институт. Сбылась моя мечта, я стал студентом, но кроме учебы надо было думать и о том, на какие средства жить. В поисках работы побродил по улицам, читая подряд все вывески. Одна сразу привлекла мое внимание. «Мастерская вывесок» - было написано на ней яркими, лихими буквами. Я умел рисовать и решил предложить свои услуги. Владелец мастерской, однофамилец знаменитого русского художника Шишкина, одновременно являлся и единственным исполнителем всех заказов. Помощник ему был необходим, и он искренне обрадовался моему предложению. Так был решен вопрос с работой. А через некоторое время мне удалось получить небольшую комнату на Грузовой улице. И хотя жил я на втором этаже с полуразрушенной лестницей, хотя приходилось доставать дрова и топить печку-буржуйку, чтобы не замерзала питьевая вода в ведре, я был счастлив.
Жизнь моя была заполнена до предела. Времени не хватало. Выручали только молодость и энергия: спал три-четыре часа в сутки, ел неизвестно когда и неизвестно что, а главное, не придавал значения такого рода сложностям и трудностям.
Да и могло ли хватать времени? Я и мои сверстники не только учились. Каждый зарабатывал деньги на жизнь. Все свободное время мы отдавали работе в Обществе друзей Воздушного флота (ОДВФ), которое только что возникло в Воронеже.
В институте я дружил с сокурсником Володей Морозовым. [27] Мы подолгу обсуждали разные мировые проблемы, в том числе и такую: что будем делать, когда окончим институт. Я твердо знал, что постараюсь, чего бы это ни стоило, поступить в Академию Воздушного Флота имени профессора Н. Е. Жуковского в Москве. Володины планы пока не определились. Но произошло неожиданное: наш институт закрыли. Надо было что-то срочно предпринимать. Володя быстро собрался и уехал в Москву, пообещав прислать мне условия приема в академию. Он сдержал слово. В условиях было подробно изложено, какие конкурсные экзамены надо сдавать и кто может быть допущен к ним. Прочитав, что экзаменов двадцать два и что принимают в основном военных, я понял, что поступить почти невозможно. И все же не отказался от своей мечты.
Сборы были недолгими. Подхватив небольшой чемоданчик и мешок с моделями своих изобретений, я двинулся в путь. Во внутреннем кармане пиджака лежали мои бесценные сокровища: газетная вырезка и рекомендательное письмо. В газетной заметке было напечатано, что студент Воронежского
Мечты сбываются
Июль 1923 года. Раннее утро, совсем недавно рассвело, и день только начинается. Я стою на Казанском вокзале и крепко держу в руках свои вещи. Меня предупреждали, что в Москве надо быть очень осторожным: чуть зазеваешься - и вещи украдут. А пропажа чемодана, не говоря уже о мешке с моделями, для меня катастрофа.
Расспросив у прохожих, где находится Тверской бульвар, сажусь на трамвай, и он бесконечно долго тащит меня по сонным московским улицам. Доезжаю до строящегося памятника профессору Тимирязеву и выхожу. А вот и нужный мне дом, высокий, семиэтажный. [28]
Здесь размещается Ассоциация изобретателей, здесь живет Иван Федорович Кучеров, к которому у меня письмо. По номерам квартир определяю, что мне придется подняться на последний этаж. Лифт не работает, и я долго иду по грязноватой лестнице. Вот он наконец, заветный номер. Дверь в квартиру открыта, и я попадаю в длинный коридор. Комната, где жил Кучеров, находилась в самом конце.
Я тихо постучал в дверь. Никакого ответа. Постучал громче и тут же услышал быстрые, энергичные шаги. Дверь широко распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина лет сорока в черной косоворотке, подпоясанной широким кожаным поясом, и в черных брюках. Гладко зачесанные назад темные длинные волосы делали Кучерова еще выше. Он вопросительно смотрел на меня и на мои вещи.
– Здравствуйте, я привез письмо от Смирнова. Он просил передать большой привет. Вот!
– Выпалив все одним духом, я протянул Кучерову письмо. Он взял конверт и любезно распахнул дверь.
Смущаясь, я сел на единственный стул, находившийся в комнате. Хозяин, устроившись на кровати, внимательно читал письмо. Пока он читал, я осматривался. Комната была маленькая, с бедной обстановкой: стол, покрытый старой красной скатертью, сильно забрызганной чернилами, брезентовая кровать-раскладушка и довольно большой черный ящик. На столе соседствовали школьная чернильница с воткнутой в нее ручкой и примус на клеенчатой салфетке, на котором стояла закопченная кастрюля.
– Будете жить здесь, - нарушил молчание Кучеров, закончив читать.
– Правда, спать придется на полу, - смущенно улыбнулся он.
– Все мое хозяйство перед вами.
Да, не обманул меня старый изобретатель Владимир Петрович Смирнов, когда хвалил Кучерова! Иван Федорович принял меня, как родного, и сразу расположил к себе.
Мой хозяин разжег примус и начал варить картошку, попутно рассказывая, в каком замечательном доме мне придется жить.
Я узнал, что Кучеров является одним из организаторов Ассоциации изобретателей. Узнал, что вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции изобретатели [29] обратились к Владимиру Ильичу Ленину с просьбой помочь им.
Владимир Ильич, несмотря на огромную занятость, принял изобретателей, внимательно выслушал их претензии и пожелания. В начале 1918 года группа большевиков инженеров и юристов научно-технического отдела ВСНХ приступила к разработке нормативных актов по изобретательству. В октябре 1918 года Президиум ВСНХ утвердил «Основные принципы Положения об изобретениях». Этот документ лег в основу окончательного варианта «Положения об изобретениях», которое было подписано В. И. Лениным.
Забегая вперед, хочу сказать, что много лет спустя я увидел фотокопию этого документа{2}. Он настолько интересен и важен для нас, изобретателей, что, рассказывая об изобретательской работе, нельзя не привести его полностью.