Поиски счастья
Шрифт:
— Отца Амвросия встречал?
— Амвросия? Ах, да! Видел весной в стойбище Омрыквута.
— Весной, говоришь? — Исправник закрутил ус. — Но ведь теперь зима!
— Вы не ошиблись: сейчас действительно зима… — заметил Богораз, укладывая в дорожный мешок свои вещи.
Колымский правитель почувствовал издевательские нотки в его голосе и, не зная, чем бы еще досадить этому преступнику против самодержавной власти, спросил:
— А за что тебя, мил человек, в Колымский округ ссылали?
В глазах Владимира
— Представьте себе, вас это не касается!
— Как? — взревел тот. — С кем говоришь?
— Вам предписано министром, — спокойно, но очень серьезно продолжал свою мысль Богораз, — оказывать мне содействие, а не чинить допросы. К тому же я устал и хочу спать. Спокойной ночи, господа! — Он положил голову на вещевой мешок и не то притворился, не то действительно сразу заснул.
Исправник пытался задавать ему новые вопросы, однако убедился, что и в самом деле обращается к спящему…
Подобным непочтением к господину колымскому исправнику возмутился было и Иван. Он предложил свои услуги, чтобы растолкать «ссыльного», но исправник не решился применять физическую силу: не получилось бы неприятностей. Ведь в секретном циркуляре говорилось только о негласном надзоре, а он и так учинил ему целый допрос с обыском…
— Бес с ним, Иван! Пусть дрыхнет, — он махнул рукой. — Иди. Да утром — пораньше в дорогу.
…Утром, когда Богораз еще спал, помощник исправника явился с докладом. Нарты готовы, батюшка Энурмино проезжал, погода ладная, надо бы поспешать — до Узнома далече, кабы не заночевать в тундре: дни-то еще коротки.
Исправник был хмур.
— Спытай, нет ли у них лекаря.
Лекаря не было. Был шаман, но он, когда к нему обращались, вместо того, чтобы врачевать, с бубном носился по пологу, выкрикивая заклинания, вызывал духов-помощников, гремел побрякушками и амулетами, коими шаманы обвешивают свое платье. А исправнику был нужен лекарь…
— Прикажете подавать нарты, господин исправник?
Ройс спросил:
— Мистер Исправникофф болен? У меня есть медикаменты.
Больной безнадежно махнул рукой, покачал головой и начал облачаться в меховые штаны.
— Иди. Заболел, мол, ваш исправник. Не успеют к темну до жилья — зашибу чертовых детей!
Исправник уехал.
Тотчас проснулся Богораз.
— Доброе утро, Василий… как вас по батюшке?
— Отца Игнатом кличут.
— Вот и отлично. Значит, Игнатьевич. А фамилия?
— Устюгов.
— А ваш товарищ не знает русского?
— Нет. Норвежец он.
— Да? А сюда как попал?
— С Аляски. Мы вместе.
— Ах, вот оно что! Тогда он должен владеть английским, не так ли?
Ройс насторожился, водянистые зрачки его маленьких глаз застыли.
— Гуд морнинг, сэр! [14]
— О! —
Оказалось, что этот язык не диво и для Устюгова. Начались взаимные расспросы.
Вскоре возвратились изгнанные исправником владельцы яранги: Тэнэт и ее мать. Богораз заговорил с ними по-чукотски. Дочь и мать удивились, что таньг так хорошо знает их язык.
14
Доброе утро, сэр!
— Вот здорово! И чукотский знаете? — не менее женщин изумился Устюгов. — Значит, можете и по-русски, и по-английски, и по-чукотски?
— И по-эскимосски, и по-ламутски, по-французски, иттельменски, украински, — засмеялся Богораз, — и даже немного по-индийски.
На Устюгова это произвело огромное впечатление.
— Неужто? Где научились?
— Учусь всю жизнь, Василий Игнатьевич. В школе учился, в университете, в тюрьме, в Петропавловской крепости, в ссылке, в Америке — всюду.
— И в Америке, говорите, были? А отца Савватия знаете?
При слове «Америка» Ройс снова забеспокоился.
— Мистер Богораз, пожалуйста, говорите по-английски.
— Извините, ради бога. Я опять забыл, что вы не владеете русским. Знаете, в России как-то не думаешь о том, что тебя могут не понять. Да, — продолжал он, снова обращаясь к Устюгову, но уже по-английски, — бывал я в этой Америке. — Этнограф посмотрел на женщин и, не закончив, спросил: — А не лучше ли нам разговаривать по-чукотски, чтобы нас понимали и наши любезные хозяйки?
— Ноу, — запротестовал Ройс, замахав своими непомерно длинными руками.
Поддержал его и Устюгов, еще плохо освоивший чукотский язык.
— В таком случае извините меня: я временно прерву нашу беседу, — и Богораз снова заговорил с женщинами на их родном языке.
Из беседы выяснилось, что хозяйка яранги — вдова, дочь ее — девушка, а покойная сестра Тэнэт Тауруквуна была замужем за братом Тымкара.
— Тымкар? — переспросил Богораз. — Из Уэнома? Я знаю его, мы встречались. Хороший юноша, смелый, умный, настойчивый.
— Какомэй! — в один голос, удивленно и радостно воскликнули мать и дочь. — Откуда знаешь его?
Владимир Германович рассказал.
— А почему так рано умер твой отец, Тэнэт? — спросил он девушку. — Ведь ему, наверное, было совсем мало лет?
Дочь посмотрела на сильно постаревшую за последнее время мать, которая теперь, при упоминании об отце, показалась ей особенно немощной. Пожилая маленькая женщина молчала. На ее лбу собрались морщины.
Пользуясь наступившим молчанием, Ройс попытался заговорить, но Богораз жестом остановил его, указывая глазами на хозяйку.