Поиски счастья
Шрифт:
Исправник налил себе еще. Выпил, посопел и, не закусывая, склонился на стол, широко раздвинув локти. Молодая чукчанка качала головой:
— Э-э… Этки! [13]
— Чего? — исправник поднял глаза, огляделся. — А ты чего торчишь тут? — рявкнул он на Джонсона. — Иди! — и махнул тяжелой рукой в сторону двери.
Хозяин открыл рот, заморгал, начал что-то говорить.
— Что?! Пошел! — гаркнул исправник. Качнувшись, встал, одной рукой сгреб мистера Джонсона за шиворот и вытолкнул
13
Плохо
Замок захлопнулся.
Утром кортеж исправника двинулся дальше. Как выяснил казак-переводчик, отец Амвросий через Ванкарем проезжал минувшей зимой.
День обещал быть хорошим. Настроение у казаков было бодрое. Кожаный мешок, в каких обычно возят пушнину, потолстел. Исправник, вполне довольный собой, и не подозревал, какой неприятностью для него чревата минувшая ночь…
К вечеру следующего дня достигли Энурмино.
Здесь не было ни одной постройки европейского типа.
— Есть ли в вашем селении люди другой земли? — по приказу исправника спросил чукчу казак-переводчик.
Тот указал на ярангу Тэнэт. Исправник пошел туда. В душе он всячески бранил отца Амвросия, устроившего ему эту веселую поездку. Ему чертовски надоело таскаться по туземным жилищам, спать и есть среди этих «чертей чумазых», как он величал чукчей. Конечно, ему было бы куда приятнее заночевать среди русских. Но его ожидания опять не оправдались.
В яранге, кроме девушки и старухи, он увидел огромного, как он сам, человека, который перед этим что-то подсчитывал в записной книжке и теперь молча поднял глаза на вошедших. Его почти квадратная челюсть отвисла, белобрысые брови нахмурились. Было похоже, что он не в восторге от их визита и не собирается заискивать и гнуть спину.
Бент Ройс и Устюгов не сумели своевременно, летом, продвинуться дальше на север, к устью реки Колымы: они все ожидали продовольственного подкрепления из Нома от компании, но оно так и не пришло. Льды и холода вынудили их зазимовать здесь. Сейчас Ройс только что подсчитывал запасы продовольствия, вычисляя дневные нормы расхода. Продукты были на исходе, и он давно уже приобщился к чукотской пище Тэнэт и ее старухи матери.
Василий ушел на охоту.
Ройс сидел в чукотской обуви, тюленьих штанах и европейской сорочке. Никаких признаков гостеприимства он проявлять, видимо, не собирался.
«Откуда их черт понагнал сюда?» — подумал исправник, хотя прежде в этих местах ему и не приходилось бывать.
— Что ты за человек? — он ткнул пальцем в сторону незнакомца.
Норвежец не понял. Казак повторил ему вопрос по-чукотски. Не двигаясь с места, Ройс ответил:
— Проспектор «Северо-Восточной компании».
— Это еще что за компания?
— Господин колымский исправник, — разъяснил казак-переводчик, — требуют подробно доложить им, кто суть вы есть и по какому виду проживаете на земле Российского государства.
По-чукотски
— Бумаги! — потребовал исправник.
Проспектор предъявил паспорт и плотный лист, где что-то было напечатано на машинке латинским шрифтом.
Исправник ни о какой «Северо-Восточной компании» до сих пор не слыхал. Однако наличие бумаг, упоминание о русском правительстве и независимый вид этого «бугая с поросячьими глазами», как про себя окрестил его исправник, несколько смягчили крутой нрав блюстителя порядка. Да и не по этому поводу он прибыл сюда.
— Так, так… Золото, значит?
— Господин колымский исправник требуют подробно доложить им касательно золота, — уточнил казак.
Неразговорчивый норвежец оживился, надеясь, что представитель русского правительства сможет оказать ему помощь продуктами, людьми, транспортом. И он действительно подробно начал рассказывать о поисках, о чукчах, которые боятся копать землю, о трудностях, о продуктах и прочем.
— Спытай, Иван, сколь много золота он намыл…
Золото? Нет, нет, золота Ройс еще не добыл. Исправник покосился па него. «Брешет. Знаю я этих искателей!» Ему стало скучно слушать долгие россказни. Он зевнул, потянулся.
— Тащи-ка, Иван, вечерять. Да будем ложиться.
Ройс угостил их спиртом. Тэнэт согрела чай. Нерпу казаки есть не захотели.
К вечеру с пойманным песцом вернулся Василий. Он не имел никакого представления о значении формы, в которую были одеты казаки.
— Русские? Вот радость-то! Хау ар ю, земляки? Откуда вы, куда? — он протянул усатому руку, но она повисла в воздухе.
Исправник не шевельнулся.
Бент Ройс недоуменно смотрел на них.
— Беглый? — сурово спросил исправник, не сводя с Устюгова прищуренных глаз. Бородатое лицо казалось ему знакомым.
— Беглый? — повторил Василий. — Это как?
— А ну, лоб покажи. Каторжник, никак?
Помощник исправника осмотрел лоб Василия, пояснил:
— Ты, хлопец, дурака не валяй. Сказывай прямо господину колымскому исправнику, откуда сбежал. Вид на жительство имеешь?
Паспорта у Василия не было — все русские из Михайловского редута не приняли «американства» и жили без подданства. Но у него был контракт. Василий предъявил бумагу.
— С Русской Америки я, с Аляски. Мы вместе вот с ним, — указал он на Ройса.
— Это еще что за Америка? — не удовлетворился разъяснением исправник.
Путая русские слова с английскими, Устюгов рассказал свою историю, еще крепче убедившись, что царь, видно, и впрямь не знает о них, горемычных.
— Тяжело нам, сэр исправник, жить там среди чужеземцев, — сказал он под конец, — вот сделаю свой бизнес и подамся сюда вместе с семьей.
— А золота много намыл? — вновь поинтересовался тот.
Но, услышав примерно такой же ответ, как от Ройса, потерял интерес к дальнейшей беседе.