Поиск Пути

Дю Евгений Викторович

Он находился в небольшом зале, по которому гулял ветер. От его прикосновений казалось тело набирается сил, а из головы исчезает муть, мешающая его мыслям.

Это было настолько приятно, что он невольно закрыл глаза.

Мысли прояснились и Наруто ощутил, как не может сдержать слёз. Хотелось расплакаться. То что он прочитал было страшно.

Его маму убили. Учитель знал это и скрывал. Наруто признавался сам себе, что он всё это время боялся спросить. Он знал что Кицуне не станет скрывать от него правды если он прямо спросит о

своих родителях. У ребёнка даже не возникало мысли что его обманет этот странный демон. Он был полностью уверен в этом.

Слёзы всё-таки прорвались и потекли по щекам.

;Впервые Наруто рыдал взахлёб. Впервые за всю свою короткую жизнь.

И вдруг кто-то его обнял.

– Не плач мой маленький. Я здесь.

Объятья были настолько нежными, что Наруто не выдержал и зарыдал ещё сильнее.

– Ну что ты, успокойся. Я тут, с тобой.

Наруто даже перестал рыдать от таких слов. Всхлипывая он открыл глаза и поднял голову чтобы увидеть ту кто его обнял.

Перед ним стояла молодая женщина. Она смотрела на него, ласково и нежно улыбаясь.

– Неужели сын Четвёртого Хокаге вырос таким плаксой? А если папа об этом узнает? Он ведь расстроится.

Наруто не верил своим глазам. Он уже видел её. Именно её статуя стояла у клетки демона.

Кушина Удзумаки.

– Мама?

– Я мой маленький. Я.

– МАМА.
– Наруто ощутил как вновь готов расплакаться.
– Это правда ты? Моя мама?

– Я Наруто, твоя мама.

Слёзы потекли вновь.

– Ты не умерла? Ты не бросила меня?

Кушина виновато улыбнулась.

– Это пока сложно будет тебе понять, но я умерла. Как и твой папа. Но не до конца. Нам стоит о многом поговорить, а теперь пошли. Папа уже давно нас ждёт.

Она протянула руку, в которую тут же вцепился Наруто.

Его единственной мыслью было "Никогда не отпущу".

Тела девушки и ребёнка стали паять, превращаясь в белый туман, Но они этого не замечали.

Туман резко сжался в яркую точку и тут же исчез во вспышке яркого света.

И всё затихло. Только ветер продолжал гулять по залу.

Я стоял перед статуей Мирабель.

– Что такое? До сих пор не можешь поверить, что мать твоего сына убила тебя?

Звонкий мальчишеский голос разнеся под сводами пещеры, но для меня это было жутко.

Я оглянулся.

Позади меня стоял ребёнок, лет десяти одиннадцати.

– Что? Я не прав?
– ЕГО лицо отразило удивление.

– Молчи.
– Мои руки сжались в кулаки.

– Ой какие мы грозные! Боюсь и дрожу. Дяденька, не бейте.
– ОН поднял руки в защитном жесте.
– Я буду хорошим.

Я не выдержал. Шаг и удар в голову. Ребёнок даже не поморщился, блокируя.

– Ой, ребёнка бить, ты меня убить решил, а как же твоё табу, детей и женщин не убивать?

Фигура ребёнка исчезла из моего поля зрения и в следующий момент я ощутил как моя шея оказалась в захвате. Из

голоса ребёнка пропала звонкость, появились шипящие нотки.

– Ты, как и раньше, опять решил переложить всю ответственность на меня?

Моё тело ударилось о стену. Тварь, ЕГО сила не меньше чем у меня.

– Опять скажешь "Ненависть виноват, опять взял контроль над тобой".

Я молча поднялся и принял защитную стойку. Отвечать не было желания.

– Что, молчишь святоша. Как ты тогда кричал, шизофрения пришла.
– Смех, хриплый и страшный гулко прокатился под сводами пещеры.
– Да, я наша шизофрения, я наша Ненависть.

За мгновение он оказался рядом. Прыжок и мне приходится блокировать колено, направленное мне в голову. Отскочив, он зло сплюнул.

– Только вот ты прячешь голову в песок. Я это ТЫ, а ТЫ это Я. Мы две части одного целого. Инь и Янь. Темное и светлое начало.

Удар по рёбрам с недетской силой. Моё тело опять впечатано в стену.

– Ну что с тобой делать.
– Тело ребёнка меняется прямо на глазах, вытягивается в рост, расходится в плечах. И вот передо мной парень, лет пятнадцати. Хотя нет. Мне тогда было четырнадцать лет. Чуть поседевший подросток из-за непростой жизни.

– Непростой жизни?
– В голосе море ненависти.
– Называй всё своими словами, ублюдочной жизни. Почти с рождения сражаться за кусок хлеба. Вся жизнь сплошное реалити шоу выживания. И под конец, феерия.

Тело охватывает пламя. ОН горит в пламени, но не обращает внимание на это, обгоравшие губы расплываются в оскале.

– Сжигание главного героя заживо.

Он поднимает руку и пламя переползает в ладонь, концентрируясь в огненный шар.

– Ты помнишь, именно поэтому нам подчиняется огонь. Тот кто смог ощутить его суть может подчинить себе его часть.

Огненный шар летит в меня. В этот раз я увернулся.

– Ой, прости, прости.
– Я оглянулся. Статуя полноватой женщины лет сорока рухнула. Шар попал прямо в ноги.

– Галина Сергеевна Симонова. Одна из немногих кто пытался помочь тебе. Психолог, и вообще замечательная женщина. Ей кажется пулю в голову пустили? Точно, точно. Помню. Мозги по полу и огромная лужа крови.

Второй шар угодил в уцелевшую голову.

– Теперь порядок.

После огня его губы практически пропали, стали видны зубы, которые придавали ему безумия.

– Да, помню, помню. Именно после этого случая ты впервые пытал человека и нас за это прозвали безумным Потрошителем. Помнишь как кричала эта сука, Марина.
– Он оказался рядом и заглянул мне в глаза.
– Когда ты ей морду ножом разукрашивал. Красивая сука, считающая что ей всё дозволенного, даже тебя продать. Ведь именно тогда я появился на свет. В твоей первой жизни Марат Всеволодович Калинин. В тот момент, когда сироту продали извращенцу садисту за пять тысяч рублей. Чтобы высокопоставленный ублюдок смог утолить свои садистские наклонности.