Поиск Патриарха
Шрифт:
Вольф тоже не терял времени, в руках у него стремительно сформировался тяжёлый, отливающий кроваво-красным двуручный меч — и гигант прыгнул к колдуну.
Из другого конца зала он перенёсся словно по мановению мысли — скорости Старейшины позавидовал бы даже ветер. Совершенная атака. Удар снизу вверх должен был разрубить Лорена напополам, но… Колдун не просто так был легендой для Блуждающих-в-Ночи — пусть легендой, о которой хотели забыть, однако всё равно легендой. Только что сковывавший его кокон синих разрядов мгновенно перекинулся на Вольфа, отбросив того к противоположной стене.
Меч
Между тем, серпенты пытались справиться с туманом, пагубно влияющим на их магию. Задача явно оказалась не из простых, они вряд ли раньше сталкивались с этим заклинанием, — но всё же «Вуаль» медленно истончалась.
Ещё немного, и змеемаги вернутся в игру.
Лорен вновь воззвал к теням — и те откликнулись, собравшись со стен зала и облепив Верховных Жрецов. Тсаресы заметались: тени жгли словно кислота. Раздалось отчётливое шипение.
… а колдун почувствовал резкую, раздирающую боль в груди.
Фон Вайн! Пражский князь хорошо подготовил свою атаку, намеренно не вмешиваясь до поры в схватку. Невероятно удлинившиеся пепельные волосы насквозь пробили Лорена, опутали по рукам и ногам, и сейчас стремились выколоть глаза, прорасти сквозь плоть, разорвать… Но он ощущал ещё и пропитавшую пряди смертельную магию; в тончайших серебряных нитях словно воплотились воды реки мёртвых — и теперь затягивали в свои ледяные, тёмные глубины. Так вот на что князь потратил столько времени!..
Мощные чары Смерти уничтожили бы слабейшего на месте — однако колдун сопротивлялся. Эрик оскалился, всё больше напрягая форму удерживаемого заклинания. К атаке князя подключился и Рауль: пол под ногами размягчился, и Лорен стал погружаться в землю.
Медленно. Гораздо медленнее, чем следовало бы. Стихийная магия была его третьей специализацией, в ней колдун не уступал лорду Нью-Йорка.
Рауль и Эрик быстро переглянулись — и вложили в чары всё что могли, пойдя ва-банк. Их противник по-прежнему был опасен, а союзников уже не осталось: Вольф не подавал признаков жизни, серпенты же катались по полу и выли от боли, позабыв про всякую магию. Или с Лореном удастся покончить немедленно, или…
Схватка застыла в равновесии. Лорд и князь смотрели в исказившееся лицо колдуна. Они колоссально рисковали.
И проиграли.
Державшие его волосы Эрика внезапно окутало пламя, мгновенно спалив их дотла и устремившись к пражскому владыке. Тот упал, превратившись в живой факел… и, хотя огонь почти сразу потух, встать уже не смог. Одновременно на колени, держась за голову, рухнул Рауль — сегодняшней ночью Лорен уже применял похожие, только куда более слабые, чары. Однако и лорд Нью-Йорка существенно превосходил в силе пусть даже лидера собора, но всё равно лишь свободника.
Колдун до предела усилил нажим — и щёголь, глухо застонав, без движения распластался на полу.
Пятеро Старейшин оказались повержены, но не мертвы. Изъеденные «Ядом черноты» змеемаги, так же как и Эрик, погрузились в регенеративный сон. Рауль и Вольф просто потеряли сознание.
… Лорен оправил одежду. Спереди на рубашке, да и сзади на плаще зияли огромные дыры, но никаких ран не просматривалось. Наглядное подтверждение феноменальной регенерации
Он задумался. Сегодня пришлось сразиться с главами крупнейших — и самых агрессивных — объединений Блуждающих-в-Ночи. Колдун одержал победу, но исключительно потому, что противники отказались от охраны, не доверяя друг другу, и совершенно не ожидали его появления. Однако вынужденно вмешавшись в их действия Лорен тем самым выдал свои цели.
Теперь ему будут мешать. Он вряд ли сможет противостоять всем, кого соберёт разъярённая пятёрка… а это, в свою очередь, ставит под угрозу весь многовековой замысел. Вот только убивать их нельзя — лишившись контроля, три региона станут лакомой добычей для остальных Старейшин, что неизбежно приведёт к ожесточённым конфликтам между ковенами. Новая полномасштабная война немёртвых ему сейчас не нужна.
Лорен покачал головой. Всё складывалось очень и очень печально. Если только…
Он сосредоточился — то, что предстоит сделать, потребует немалых усилий.
Мысль колдуна протянулась к сознаниям поверженных врагов, стирая воспоминания о вторжении и заменяя их нужными ему картинами. Пятёрке будет казаться, что никакой схватки не было — и всё это время ушло на скрупулёзную проверку заклинаний Вольфа. После же того, как убедятся в безошибочности магических конструкций, они приступят к делу.
И вот тут их станет ждать сюрприз.
Лорен позволил себе несколько мгновений передышки. Менять память даже одного рядового немёртвого — задача непростая, а ему требовалось подправить воспоминания пяти Старейшин. Это удалось… но невозможно гарантировать, что кто-то из них не заподозрит неладного. Увы, большего здесь сделать нельзя, поэтому придётся довольствоваться достигнутым.
Он сконцентрировался вновь, на сей раз обращаясь к своей крови, к сути силы любого Блуждающего-в-Ночи. Прокусив запястье, Лорен выставил руку вперёд, и вниз полился алый поток, гораздо более обильный, чем должен бы возникнуть при обычном укусе. Упав на пол, капли крови не растекались, а наоборот, собирались вместе, вырастая в алый столб в нескольких шагах от колдуна.
Опустив руку и зажав ранки ладонью, он смотрел, как кровавая колонна поднимается сама по себе, уже ничем не питаемая. Достигнув человеческого роста, она остановилась, мягко колышась и пуская красные отблески по всему залу.
Удовлетворённо кивнув, Лорен подошёл к спящему человеку, лежащему на алтаре. Во время схватки тот даже не пошевелился.
Вблизи жертвенника явственно ощущался тяжёлый запах гниющей крови, хотя ониксовая поверхность сияла девственной чистотой. Лорен поморщился: он не одобрял подобной магии. Но его собратья не стеснялись в средствах, потребных для достижения намеченных целей.
Запустив руку за ворот, колдун вытащил наружу кусочек необработанного камня, столь черного, что он, казалось, вытягивал из зала свет. Аккуратно поднёс его к сердцу лежащего человека, другой рукой расстегнув тому рубашку. Амулет заметно дрогнул, ощущая близость живого человеческого тела, и тишину прорезали несколько слов на давно забытом языке. Капелька крови поднялась прямо из бьющегося сердца, чтобы моментально влиться в камень, вспыхнувший на секунду ярко-алым — и тут же погасший.