Похороны чародея
Шрифт:
— Простые мальчишки, сорванцы, не берите в голову.
Но Гумбольд уже «взял в голову». Как-то раз, столкнувшись с ними в коридоре, он влепил каждому по хорошей затрещине. Те в ответ как следует попинали его в голени и пообещали отомстить при первой возможности.
— Однажды мы вернем себе свою страну, — сказал Гидо, — и тебя вышлют к нам послом.
— Мы будем настаивать на твоей персоне, — подхватил Сандо, — и королева не сможет отказать нам, иначе ее обвинят в несоблюдении правил приличия.
— Мы набьем в твою задницу кроличьих потрохов и бросим в волчью яму, — сказал Гидо.
— Или лучше набьем ему нос и уши
— Мы пока не решили, — сказал Гидо.
— Тут одно из двух, — сказал Сандо.
— Не исключено, что и то, и другое, — завершил Гидо.
Гумбольд был вне себя от ярости, только в своих палатах ему удалось успокоиться. Его грандиозный план уже начал воплощаться в жизнь. Очень скоро ему не придется бегать по поручениям королевы. Ее не будет. Королем Зэмерканда станет он сам. Этот час стремительно приближался. И тогда-то проклятые мальчишки полюбуются на свои головы со стороны. Гумбольд уже связался с Бхантаном и выяснил, что принцев изгнали навсегда, никто в этой маленькой и далекой стране не хочет даже слышать о них. Так что скучать по ним не будут. Их мать и нянька «неожиданно исчезли». Великолепное правило у властей Бхантана, таким стоит руководствоваться: никогда никого не прощать, особенно своих.
Лайана отсутствовала во дворце целый день. Носильщики паланкина под командованием капрала Транганды отвезли ее навестить кузнеца Бутро-батана. Сын кузнеца, Сим, теперь превратился в крепкого молодого человека и дюжинами похищал сердца горничных из таверны. Он привел тайную собственность принцессы, пегую лошадь по имени Плакучая Ива. Когда Лайана была здорова, она не отказывала себе в удовольствии поохотиться. В этом занятии ее привлекало не столько убийство — хотя она и не видела в этом ничего зазорного, коль скоро добыча шла на еду и убийство свершалось не ради одного азарта; главное, что влекло Лайану, это свежий воздух и ощущение свободы. На протяжении всей жизни принцесса, по сути, находится в заточении, она пленница просто по факту своего рождения. Лайана скакала по лесам и полям южного Гутрума, свободная и легкая, ее волосы развевались на ветру.
Капрал Транганда и Бутро-батан сильно рисковали, помогая Лайане. Если бы королева только узнала о том, что ее сестра тайком уходит из Зэмерканда и гуляет одна в опасном мире за пределами города, она была бы чрезвычайно недовольна. Королева Ванда привыкла считать Лайану младшей сестренкой, нуждающейся в опеке. Еще не было случая, чтобы сама королева выходила за пределы городских стен без многочисленного сопровождения; она ожидала того же от сестры, ведь Лайана была единственным родным человеком, который у нее остался.
И все-таки Лайана, посадив на запястье своего ястреба, укутывалась в синий холщовый балахон, а порой облачалась в легкие доспехи, изготовленные Бутро-батаном, и ехала любоваться настоящим миром. Именно в одну из таких вылазок она и повстречала Солдата — тот сидел, ошарашенный, беззащитный на склоне холма. Тогда она и привела его в Зэмерканд.
До самого полудня Лайана охотилась в своем любимом местечке возле окаменевших прудов Ян, что к западу от Древнего леса. Но едва перевалило за полдень, на небо вышла мертвая луна. Наступило солнечное затмение. За считанные минуты стемнело, и стало очень холодно. Лайана предположила, что явление это имеет непосредственное отношение
— Но! Но! Вперед, Плакучая Ива! — подгоняла она лихую лошадку. — Пора возвращаться во дворец, да к мужу под крылышко.
Солдат и ведать не ведал о верховых прогулках жены. По правде говоря, она пару раз спасла его от смерти, просто оказавшись рядом в нужное время. Естественно, он знал о существовании «синего охотника», но личность всадника оставалась для него тайной за семью печатями.
Принцесса некоторое время постояла у окаменелых прудов Ян. Пруды эти на самом деле были янтарными разработками, где хуккарранские человекоподобные гиганты добывали янтарь. Лайана вскоре поняла, что просвета на небе не ожидается и пора что-нибудь предпринять самой. От закрытого солнца исходило слабое свечение, явно недостаточное, чтобы найти дорогу к Зэмерканду. Лайана обычно ориентировалась по козьим тропам, однако сейчас, в наступившей темноте, рассмотреть их было невозможно.
Хуккарранские человекоподобные гиганты отличались определенным дружелюбием. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с людьми и все же были не столь злобны, как эльфы, и не столь воинственны, как великаны нормального роста. В высоту они были всего с десять футов и казались вырезанными из камня. Литые мускулы и мощный крепкий костяк придавали им схожесть со скульптурами. В общую картину прекрасно вписывались коротко остриженные волосы, квадратные руки и короткие пальцы-бочонки.
Этими своими пальцами, пользуясь мускульной силой одних рук, хуккарранские гиганты способны были стереть в порошок камень. Они только и делали, что добывали минералы и самоцветы, которые затем продавали скупщикам и шлифовальщикам за бесценок. Великаны откалывали целые глыбы янтаря из каменных бассейнов и еще умели найти синий камень, халцедон, сердолик, лазурит, знали, где взять огненный опал, яшму, хризоберилл, гиацинт.
Запросы работяг были нехитрыми. Они жили в шахтерских хибарах на краю карьеров, где добывали камень.
Среди этих великанов все же находились и такие лентяи, которые вовсе не разделяли идею всеобщего горнодобытчества. Одним из них был Хапа по прозвищу Мечекрад; он зарабатывал себе на жизнь тем, что подбирал оружие после сражений, пользуясь моментом, пока непосредственно вовлеченные в это дело армии собирались с мыслями. Оружие Хапа продавал за малую долю его настоящей стоимости, потому как был типичным представителем своего племени и совсем не умел вести дела. Не гнушался он и кражей частной собственности: без зазрения совести брал мечи и кинжалы у путников, встречающихся ему в чистом поле, не спрашивая на то разрешения. Вообще-то он обращался к ним с просьбой, которую вполне можно счесть вежливой, но за ней неизменно стояла скрытая угроза.
В самом разгаре затмения он наткнулся на Лайану, которая брела, спотыкаясь в темноте, по краю одного из янтарных бассейнов.
— Дай, пожалуйста, арбалет, — обратился к ней полуголый Хапа, преградив своей массивной фигурой дорогу Плакучей Иве. — И еще кинжал. Спасибо.
Лайана пристально посмотрела на представшее перед ней в тусклом свете луны создание и тут же узнала представителя клана человекоподобных гигантов. На другой стороне янтарного пруда зажгли огни, чтобы хуккарранцы могли спокойно работать в их свете. Там, похоже, вовсю кипела деятельность.