Похороны чародея
Шрифт:
— Я думал, за тебя будут требовать выкуп.
— Нет, меня хотели убить.
— Бессмыслица какая-то, — пробормотал Солдат.
— Подожди, сейчас все поймешь. Мой отец, ОммуллуммО, еще жив. Он где-то скрывается, твердо вознамерившись стать следующим Королем магов. Считает, что это право ему положено по рождению. Он четыреста лет ждал, когда умрет его брат, ХуллуХ, чтобы занять трон, а тут вдруг я. Только… по какой-то причине он не может свободно передвигаться, он заперт. Вместо этого он посылает разных существ с поручениями. Один такой посланец и встретился с твоим Вороном и в конечном итоге уговорил
— Почему ОммуллуммО не попытался войти в контакт со мной? Почему не послал ко мне визитера?
— А потому что ты — черная лошадка, не здешний. Неизвестная величина. Всегда легче иметь дело с проверенным материалом.
— Значит, у ханнаков тоже был гость? Посланник чародея-отступника, твоего отца?
— Да. Варвары решили, что он — мессия, посланный одним из почитаемых ими темных богов. Скорее всего явился им посреди ночи в виде соломенного чучела или дикой твари. Погулял перед ними на задних лапах, поболтал на их языке, нашептал в крошечные ушки про кровь, про смерть…
ИксонноскИ замолчал, когда по подземелью пронесся ужасающий хриплый визг.
— Боги и демоны! — воскликнул Солдат. — Это же Спэгг!
Он тут же сорвался с места, схватил на ходу свечу и вприпрыжку побежал вниз, перескакивая на бегу по три-четыре ступеньки. Спустившись, направился прямо по коридору. Пламя свечи дрожало на сквозняке. Наконец впереди показалась комната, залитая ярким светом. В помещении стояла невыносимая жара. Один из находившихся там мужчин поддувал в печь воздух мехами, отчего угли регулярно вспыхивали, заливая комнату красным светом. Другой держал раскаленный докрасна железный прут и нагревал один его конец. Рукавицы, сшитые из толстой холстины, дымились от жара. В воздухе повис терпкий запах обожженной плоти.
— Стой! — крикнул Солдат. — Этот человек невиновен.
Палач — невысокий, крепко сбитый, со светло-карими глазами — удивленно посмотрел на Солдата. Он стоял, сжимая в руке изогнутый, раскаленный добела железный прут. На его лице однозначно читалось: «Ну и что с того?»
Виновен, невиновен… Для знающего свое дело специалиста это не имеет значения. Основной показатель на совесть выполненной работы — признание. Ну, представьте, разве мальчишку, гоняющего мяч по футбольному полю, волнует, каким именно образом мяч попадает в ворота. И не важно, сколько труда и сил вложил противник, чтобы этому помешать. В счет идет только результат. Испытуемый невиновен? Какая разница? Так даже интереснее — лишь выдающийся палач способен достигнуть своей цели при неблагоприятных обстоятельствах.
— Приказываю освободить заключенного. Где капитан Кафф? Он должен быть здесь.
— Отправился во дворец, там у него какая-то встреча, — ответил палач, который и не подумал повиноваться и по-прежнему колдовал над лицом Спэгга с раскаленным прутом в руках.
— Во дворец? Какой именно?
— Капитан ушел во Дворец Диких Цветов, где проживает принцесса Лайана.
Солдат точно невменяемый рванулся было к выходу из комнаты.
— Отсюда можно пройти во Дворец Диких Цветов?
— Рукой подать, — сказал палач и довольно крякнул. — А теперь, капитан, если позволите… Мне все же надо работать. Жаль вас разочаровывать, но приказывает здесь только заказчик. Так что сначала
Солдат обнажил меч.
— Клянусь, палач, если ты сейчас же не освободишь этого человека, увидишь, как твои кишки падают к твоим ногам.
Палач понял, что шутить не время, с большим сожалением извлек откуда-то ржавый ключ и снял со Спэгга кандалы. Страдалец, с черной дырищей посреди лба — не очень глубокой, но свежей и дымящейся, — мигом погрузил голову в стоящую поблизости бадью с водой, а затем поспешил следом за Солдатом, прочь из камеры пыток. Правда, он не сумел отказать себе в удовольствии задеть недавнего мучителя острым словцом и бросил через плечо:
— По тебе виселица плачет. Вот когда придет твой черед, я добьюсь разрешения отрезать тебе руки до того, как на шею накинут веревку.
— В следующий раз, когда сюда ступит твоя нога… — Палач тоже разразился какой-то подобающей случаю репликой, но слов его никто не услышал, так как из заднего прохода Спэгга изверглось гулкое раскатистое ржание. Очевидно, звук этот он умел испускать при первой необходимости.
Спэгг и Солдат шли по тоннелю молча: Спэгг совсем обессилел и был близок к полному истощению — как моральному, так и физическому. А Солдат в очередной раз поражался коварству Каффа. Ловко он придумал: он навестит Лайану первым, в то время как муж пропадает неизвестно где. Догадается ли Лайана, что это просто коварный план? Или решит, что муж не особенно-то балует ее своим вниманием, отдавая приоритет другим делам? Женщине нравится быть для мужа во всем первой… И вот опять Солдат оказался позади своего старинного соперника в борьбе за благосклонность Лайаны. Невесело.
«С какой стати я должен оспаривать у кого-то расположение собственной жены?» — терзала Солдата неотступная мысль.
Но нельзя же было позволить Спэггу принять смерть от изощренных инструментов палача.
Когда оба вышли на свет божий, Солдат сказал:
— Отправляйся домой и отдохни как следует.
— Да-да, — торопливо согласился торговец, обессилевший и на удивление покорный. Солдат ожидал, что на него обрушатся поток негодования, однако злых упреков не последовало. — Надо бы соснуть чуток. Притомился уж больно.
Солдат безотлагательно направился во Дворец Диких Цветов. У дверей его встретил Офао. Слуга помог ему снять нагрудник, который бережно поставил в угол прихожей. Затем с полной чашей благоухающей воды выплыл амекнийский раб. Солдат омыл руки и лицо. Подали гребешок со щеткой для волос и чистое белье. Солдат ополоснул ноги в остатках воды и обулся в свежие сандалии. Вот теперь он готов увидеться с женой.
Солдат вошел в покои принцессы и был встречен неодобрительным взглядом Дриссилы.
— Приходил Кафф, — шепнула она. — До вас.
— Знаю, знаю, — ответил вполголоса Солдат.
Лайана, расположившись на софе, глядела в окно. Увидев Солдата, она вскочила и обвила его шею руками.
— Живой? Ты цел? Как ты прекрасен, муженек! Я соскучилась.
Ни упреков, ни укоров. Солдат вздохнул с облегчением, хотя и ощущал себя несколько провинившимся.
— Я бы пришел раньше, любовь моя, но мог пострадать невинный человек, и мне пришлось этому помешать.
Принцесса поглядела ему в глаза:
— Молчи. Не надо объясняться.