Поход

Князь

А пока – хозяйствуем. Обед, и ужин, и завтрак – готовим сразу. Всё как обычно: Иван обеспечивает мясо, хотя мы стрельбой по медведю его малость подраспугали. Но – на водопой всё равно скоро придут. Я займусь машиной, ну а женщины...

...И не надо на меня так смотреть. Всё природно и естественно. Про равноправие говорить можно, но не при мне. Вопросы есть? Нету. А я сказал – нету. Всё, занялись делом.

Уже за чаем, после ужина, разговор зашёл про пещерников. Искусственное создание, возникает в определённых местах и опять появляется, если его убивают. И даже разлагается очень быстро с какой-то вонью химической. Ведь создали же их Смотрящие с какой-то целью, которую мы понять пока не

можем. Если это охрана наиболее ценных локалок – то что такого ценного в этой строительной и той, которую мы «дачной» назвали? На металлической, которая для нас намного значимее и ценнее, и которая относится к тому же к очень редким, пещерник не встречался.

– Может, чего-то мы не замечаем? А скажите-ка, что вот именно здесь не так, как везде? Что отличает это здание от других таких же? Наполнение отметаем, явно не в нём дело. Может, что-то из обстановки, из окружения? Почему именно здесь пещерник дежурит? По правилам «мозгового штурма», – допустимы любые версии, даже те, которые кажутся совершенно дурацкими.

Пока мы с Иваном и Норой спорили, Сандра сидела молча и задумчиво смотрела куда-то в сторону… И когда, казалось бы, все возможные версии мы уже перебрали и отмели, Сандра вдруг показала на стену с камином:

– А в других местах такого не было...

На стене висела картина. В скромной рамочке, размером примерно сантиметров двадцать на сорок, маслом на холсте был изображён пейзаж. Красивый горный вид: высокие скалы и срывающийся с них водопад. Картина была действительно классной – тщательно прорисованная, но без фотографической чёткости, яркая, – создавалось впечатление, что светлый день, изображенный на холсте, добавлял света в уже сумеречную обстановку дома.

А ведь действительно, во всех местах, где мы уже побывали, никаких украшательств не было. Скромная спартанская обстановка. Минимум необходимого. Всё грубо и прочно сработано. А вот здесь – это украшение. Но пещерник, охраняющий картинку?! Ладно, принимаем как версию, потому что отличие действительно имеется.

Ещё мнения? Они были, но обсуждением разрушались, как надуманные. Хорошо, картинку запомнили. И даже сфотографировали многократно, сняли со стены, обнюхали-общупали и под ней место проверили. Сандра молчала, только улыбалась едва заметно...

Отбой. Завтра посещаем металлическую, нужно быть с утра полным сил. Они нам ой как пригодятся…

***

С утра Иван на нас смотрел немного с завистью – ему ещё и бриться надо. У меня-то бородка, у женщин стрижки короткие – на мыльно-рыльных процедурах мы управляемся несколько быстрее. Поели, прогрели движки, опять поставил на двери снятые вчера сигналки, и двинулись колонной, небыстро, чтобы хоть относительно тихо получалось, на север. Иван – головным, потом я, следом девушки на Джимни.

Машинка на удивление неубитая оказалась, дырки сзади только заделать. И запаску надо найти. Через пару часов неспешной езды Иван свернул на обочину, пристраивая мотоцикл в кустах, мы тоже присмотрели себе укромные места, сразу развернувшись носом на выезд.

Знакомый уже нам приметный холм, который я обозначил когда-то как «Ша!», возвышался на фоне светлого утреннего неба впереди слева. Погода опять не летняя, низкая облачность, в вершинах деревьев шумит ветер, дождя как такового нет, скорее морось. А ведь поползать нам сегодня придётся, если решим близко подходить. По мокрому. Идём пока все, потом, по прояснению обстановки, разделимся, если потребуется. И без дополнительных указаний двинулись в установившемся порядке, интервал держат, пока всё на визуальном контакте, на жестах.

Не, ну вот это уже хамство. Вы же знаете, козлы, что против вас играет человек, имеющий представление о минных постановках. И на том перекрёстке,

и здесь – одна и та же схема. Брёвнышки поперёк дороги в шахматном порядке, дальше, перед просекой на локалку, капитальная баррикада, где-то слева должен стоять Клеймор. Эту сторону они и для себя отсекли – никакой патруль не проедет, даже на мотоцикле объехать сложно. Слева – крутой склон холма, справа – пологий спуск, заросший мощным подлеском.

На баррикаде – никого, тишина. Только вдали, на локалке, звуки: стучат, даже голоса доносятся. Смотрю на Сандру – что говорит наш оракул? Тоже разводит руками – «нет никто». Ладно, опять всю снарягу за спину, всем – контроль, потихоньку, чтобы совсем без звука, полез наверх, на склон. Не спешу, перед каждым передвижением внимательно смотрю и слушаю. Да, действительно, – никого. Пролез уже столько, что за баррикаду сверху могу заглянуть – никого.

Не верю я в такое счастье. Значит, на вершине холма должен кто-то сидеть. Меня пока крутой склон прикрывает, а дальше – деревья кончаются, на поляне буду, как на ладони. И тот, наверху, наверняка расположился так, чтобы и просеку просматривать. Так что потопал я назад.

Хотел тоже нахамить и забрать Клеймор – опа… А ведь пытались защитить: метрах в двух от торца мины видна, если поближе подойти, проволочка растяжки. А граната на растяжке стоит типа «эфки», но вроде английская. Не такой я спец, чтобы всё с одного взгляда различать. С другой стороны, правда, стоит, я же со стороны баррикады уже подходил. Так что усики загнул, проволочку открутил, гранату забрал, сунул в карман, а мину пока оставил. Только опять развернул, конечно, чтобы шарики, если рванёт, летели в сторону баррикады. Спустился к своим.

– Нора, ты со мной. Где-то наверху должен быть часовой. Находим и гасим наглухо. Потом пугнём остальных. Вы здесь остаётесь, технику охраняете. В перестрелку, если возникнет, не встревать, не должны они знать, сколько нас всего. Вас вообще видеть не должны. Нора, немного назад, – холм обходим, пройдём по знакомым местам, где растяжки ставил. На крайний случай – на связи, но желательно в эфире тишину соблюдать. Потопали. Раньше, чем через час, мы туда не доберёмся, не мандражировать.

Час – это я, конечно, ляпнул, не подумавши. Ножками мы почти три часа топали, пока не вышли к берегу реки. Ну, так получилось: не через заросли же лезть. Зато увидели, что Альянс оборудовал место высадки с лодки и тропу к локалке натоптал – сбоку, обходя то место, где мы таблички «Мины!» расставили. Ну что же, ладно, гранату, снятую возле Клеймора, я вам на эту тропу и поставлю. А мы по ней дошли почти до места, но нам-то к самой локалке и не надо, мы полезли на холм, где в самое первое посещение я антенну ставил. Сверху виднее.

И действительно, наблюдать с высоты намного продуктивнее. Видно, что шестеро внизу, возле дома со станками, сооружают из брёвен нечто вроде крана, а седьмой, какой-то самый худосочный, копает пулемётную позицию наверху, на холме. Но ниже нас. Очень так неспешно копает, видимо, другое приложение физических усилий и то, чем заняты остальные, его не прельщает. Причём, лопатой он машет в ритме чего-то, что звучит у него в наушниках.

Именно этот момент меня, почему-то, особенно сильно разозлил. Ведь что мы имеем? Самый наглый грабёж. Предупреждали же, и по-хорошему. Всего-то два трупа на подрывах. Нет, опять хозяйничают, да ещё и так нагло. Так что просто подошёл сзади к пританцовывающему в такт звучащей в наушниках музыке пулемётчику и въехал ему прикладом Манлихера в затылок. И, кажется, неудачно. Для него, конечно. Показал Норе – забирай пулемёт, и потащил обмякшее тело к месту, где мы с Иваном раскидывали проволоку. Оживёт – его счастье. Но сам вряд ли выберется, только если помогут.