Поход изгоев

Мид Ричард

– Я ничего не должен. С этим Камнем я никому не должен отчитываться. Я могу захватить весь мир, если захочу.

– Но не сможешь удержать. Это еще никому не удавалось. А если ты на это пойдешь… то пойдешь один.

Голт посмотрел на нее и расхохотался.

– Ты можешь быть Царицей Мира. Я не думаю, что ты отвергнешь такую возможность.

Грудь ее высоко вздымалась под прозрачной туникой.

– Я ее уже отвергла, когда Барт предложил ее мне. Я и сейчас отвергну. Я хочу Камень. Я хочу, чтобы

ты держал свое слово, я хочу твою любовь, но получишь ли ты мою, зависит от того, отдашь ли ты Камень.

– Ты вероятно шутишь.

– Я не шучу, – и вдруг в ее руке сверкнул кинжал. Голт замер. – Голт, я не могу убить тебя кинжалом, пока Камень Могущества у тебя. Но зато я могу убить себя. – Выбирай: Камень или я. Я не шучу, Голт.

– Тайна… – он попытался схватить ее, но она отскочила в сторону и приставила острие кинжала к телу чуть ниже левой груди.

– Ну, – сказала она. – Ты должен решить. Любовь или Могущество. Но я хочу, чтобы ты вернул Камень, – она улыбнулась.

– Это же ты дал мне кинжал, дорогой. Неужели ты убьешь меня?

Некоторое время стояла тишина. Голт, все еще во власти талисмана, смотрел на женщину.

– Выбирай, – сказала она. – Правь миром или имей меня, – лицо Тайны побледнело, напряглось, глаза расширились.

Голт смотрел в эти глаза. Что-то пробуждалось внутри его, что-то такое же могущественное, как чары Камня. Он мог завоевать весь мир, да, но без нее этот мир будет пустой… и все же… отдать Камень – это все равно, что отдать свою жизнь.

– Выбирай, барон Голт, – хриплым шепотом сказала она.

Острие кинжала пронзило ткань, и на белом теле появилась кровь.

– Подожди, – сказал Голт. – Нет, подожди! – Потому что он все понял для себя.

– У тебя всего две секунды, – сказала она.

– Мне не нужно времени, – как безумный, он рванул карман и достал Камень.

– Вот, – он отбросил Камень от себя. Тот ударился о стену, покатился по полу и остался лежать там. И в то же мгновение силы оставили барона Голта.

Он покачнулся, рухнул в кресло, слабость его была непреодолима.

С улицы доносилось пение.

Голт с трудом дышал.

– Ты нужна мне, – прошептал он, – я должен иметь тебя рядом, – он покачал головой, – возьми Камень. Возьми и закопай его так, чтобы он никогда больше не попадал в мои руки.

– Я сделаю это, – сказала Тайна, поднимая Камень с пола. – Убежище для него подготовил мой отец. И ни один человек не сможет отыскать Камень, если я сама не открою секрет.

Она побежала к шкатулке, взяла ее и положила в нее Камень Могущества и закрыла крышку. Затем Голт почувствовал ее губы своими.

– О! – прошептала она. – Спасибо, спасибо, любимый!

Затем она повернулась и выбежала.

Голт остался сидеть. Голова бешено кружилась, дух покинул

его тело. Весь мир расплывался перед глазами. Он чувствовал себя полностью разбитым, умирающим. Его грызло разочарование. Камень потерян, душа его погружалась во мрак безнадежности. Без этого талисмана мир черен, мрачен.

И затем снова открылась дверь комнаты. Тайна была уже здесь. Она посмотрела на Голта. Грудь под туникой ходила ходуном. Она запыхалась от быстрого бега.

– Ну, вот и все, – сказала она. – Камень спрятан, найти его невозможно.

И когда она подошла к нему, мир снова изменился для него. И Дух вновь наполнил его тело, когда он прочел то, что было в ее глазах. И дело тут было не в Камне. Камень был совершенно ни при чем.

Он подошел к ней…

12

Победная процессия была длинная и шумная. Весь их путь по улицам Мармбурга был усеян цветами. Однако сейчас весь шум утих, и в окне большого холла во дворце Сигрита был слышен только смех и обычные возгласы горожан, немного подгулявших по случаю праздника. Сигрит поднял Большой Меч Бурна.

– Поднимись, сэр Гомон, – сказал он.

Чернобородый гигант легко поднялся на ноги. Сигрит улыбнулся.

– Наше желание, чтобы ты взял во владения земли и угодья Барта. И твои потомки будут наследовать их. Иди, живи и будь покорен мне и нашей короне.

С неожиданной для него самого покорностью Гомон поклонился.

– Благодарю, ваше величество. Я буду верен вам.

– Хорошо, – король повернулся к Штурму. – А ты, генерал. Кроме повышения в чине, ты примешь что-нибудь еще?

– Ваше величество, – сказал Штурм, уже отъевшись, с мощной мускулатурой, прямой и стройный, – я служил в ваших войсках всю жизнь и мне ничего не нужно, кроме того, чтобы вернуться в армию и занять свой пост.

– Пусть будет так. А ты, Голт и миледи Тайна. – Король вложил в ножны Большой Меч Бурна, бросил взгляд на Альбрехта, стоящего возле трона и перевел взгляд на Голта и девушку возле него.

Король Сигрит оценивающе смотрел на них. Голт гордо стоял в своих золотых доспехах, а Тайна была в королевской горностаевой мантии, отороченной соболями. Лицо ее сияло, светилось радостью.

– С вами я хочу поговорить наедине, если вы окажете мне честь и пойдете со мной.

– Хорошо, сэр, – сказал Голт. – Мы пойдем.

Они снова пришли в ту же комнату, заполненную книгами и картами. Сигрит закрыл дверь за ними и запер ее. Затем он повернулся к ним и пристально посмотрел на них.

– Голт.

– Ваше величество.

Сигрит взял его руки в свои руки.

– Ты заслужил мое прощение и мою благодарность. Я восстанавливаю тебя во всех правах. Но…

– Но что, ваше величество?