Похититель снов
Шрифт:
Появился сорок первый, вернувшийся из Мурано полным пассажиров. Я уселся посередке. Справа три хорошенькие венецианки что-то обсуждали, смеясь. Передо мной стоял высокий парнишка, загораживая других пассажиров. Его светлые пряди спускались до плеч, он был в серых брюках и голубой майке навыпуск. В ухе блестела сережка. Он повернулся направо. И тут-то под майкой проступили очертания двух прелестных грудей. Девушка лет восемнадцати-девятнадцати обернулась. Она была очаровательна, с серыми глазами и овальным, чуть скуластым лицом. Наши взгляды встретились, и я улыбнулся ей. Она отвернулась, как будто не заметив меня. Вапоретто прибыл на остров Венеции и причалил у набережной Фондаменте Нуове. Три хорошенькие венецианки, которых я окрестил «стеклодувщицами», поскольку они приехали из Мурано, высадились. Я пересел
Сорок первый пристал к церкви Мадонна дель’Орто, одной из самых красивых, но и наименее известных венецианских базилик. Муранелла высадилась, и я увидел ее, быстрыми шагами идущую по рио [15] в сторону направо от церкви.
Вапоретто продолжал свой маршрут вдоль острова и остановился у причала «Тре Арки». Мое внимание привлек баркас, который мы медленно обгоняли. Он был загружен раскрашенными деревянными статуями, вероятно, XVII–XVIII веков, уложенными друг на друга. По размеру они были немного больше человеческого роста. Все были с закрытыми глазами, некоторые с улыбкой на деревянном лице. Казалось, они лежат бок о бок, спят и видят сны, но их руки не были сомкнуты, как это положено у могильных памятников. Деревянные скульптуры вообще-то редки в Венеции, городе, богатом каменными изваяниями. Откуда они плывут и куда? В какой дворец? Но из-за шума двигателя вапоретто я не мог спросить об этом у гребца на баркасе.
15
В Венеции rio (итал.) — небольшой канал или улочка: rio terra (примеч. ред.).
На следующей остановке — «Гетто» — я с удивлением вновь заметил Муранеллу, которая вышла из вапоретто на «Рио дель Гетто» и быстро скрылась в толпе. Быть может, она села на вапоретто на станции «Тре Арки» в то время, как я рассматривал спящие статуи на баркасе? Но зачем же она так быстро сошла, на следующей же остановке? «Да это просто материализовавшийся сон раскрашенных статуй!» — подумал я с некоторым оживлением. Я решил зафиксировать мысль, чтобы попытаться найти объяснение этой сцене в сновидении одной из последующих ночей, так как обычно именно незначительные события формируют онейрический материал. Поэтому безумная идея, что Муранелла — лишь продукт сновидений спящих статуй с баркаса, преследовала меня всю дорогу, пока я ехал на болонском поезде в Монтегротто.
— Какая чудная солнечная погода! Вы были в Венеции? — спросила меня «Марлен», когда мы с ней снова встретились за ужином. — Прекрасное путешествие, не правда ли?
По правую руку от нее на столе лежал блокнот в кожаной обложке и большая ручка. Неужели она писательница?
— Да, я сохраню прекрасные воспоминания: в них баркасы, альбатросы и венецианки. Спасибо за добрый совет! — ответил я.
Когда мы выходили из ресторана, я увидел моего друга Людвига в темном углу бара. Заметив меня, он заказал два австрийских пива.
— Итак, вы были в Венеции? Как говорится, «солнце палит нещадно»… Вы обгорели.
— А вы где были?
— Я целый день катался на велосипеде по холмам. Когда же мы вместе покатаемся?
— Только не в этом году. Я пока еще остерегаюсь.
После долгого молчания Людвиг Манн, наклонившись, тихонько спросил меня, глядя поверх очков:
— А как ваши исследования, дорогой коллега? В прошлом году, как мне показалось, вы были весьма увлечены своими последними результатами. Что вы расскажете на этот раз?
— Я все еще пытаюсь разрешить одну проблему, которая представляется мне фундаментальной: почему у настоящих близнецов, которые с самого рождения росли в разных условиях окружающей среды, психологические профили оказываются столь схожими? Даже более схожими, чем у близнецов, росших вместе! Как показал Бушар из университета штата Миннесота, существуют генетические факторы, ответственные за наш генетический профиль, индивидуальность и черты личности. Однако мозг, этот орган, состоящий из пластичного, «студенистого»
Людвиг перебил меня.
— Если я правильно понял, ваша система в период сновидений запускает процесс индивидуализации, но днем, в период бодрствования, определенные события могут тормозить этот процесс. Таким образом, оба процесса находятся в состоянии постоянного неустойчивого равновесия.
— Да, в какой-то мере. С другой стороны, программирование психологического профиля данной личности, очевидно, вызывает или усиливает, на уровне головного мозга, активность многочисленных двигательных систем, ответственных за формирование индивидуальных реакций, отличающих каждого из нас от других особей. Вот, например, ваша привычка снимать и надевать очки. Для вашего организма лучше, чтобы эта активация не происходила во время бодрствования. Ибо в этом случае существует риск того, что она превратится в элемент непроизвольного и неадаптивного поведения. А по ходу сна периодически наступает парадоксальная фаза, которая сопровождается общей блокадой моторного притока на уровне спинного мозга, что создает наилучшие условия для протекания процесса программирования. Вот с этой точки зрения я принимаю психологическую концепцию бессознательного, проявляющегося в ходе сновидений. И именно благодаря парадоксальному сну «я есмь я». Я сплю, я вижу сны — следовательно, я существую! Более того, «я должен спать и видеть сны, дабы существовать».
— Кажется, я понял. Но разве ваша теория позволяет понять содержательную, субъективную сторону сновидений, у тех же близнецов, к примеру?
— Друг мой, я не особенно интересуюсь субъективной стороной сновидений в этом плане, однако я детально изучаю свои собственные запомнившиеся сновидения, чтобы определить интервал между неким событием, произошедшим в моем бодрствовании, и его включением в контекст сновидения. Моя теория не позволяет определять содержание сновидений. Для этого необходимо было бы выявить серии идентичных сновидений среди тысяч снов одного индивида, а затем сделать то же самое — у пары близнецов, — сказал я с улыбкой.
— Я бы выпил еще пивка, а вы? — спросил Людвиг.
— Я тоже. Австрийского…
В этот час бар «Теодорих» был пуст, бармен дремал за стойкой. Людвиг Манн с любопытством глядел на меня; казалось, он очень заинтересовался моим рассказом, гораздо больше, чем это было в прошлом году.
— Если вам не хочется спать, я попытаюсь объяснить мою гипотезу насчет механизмов этого программирования. Мой рассказ будет о мышах, а не о людях, так что остановите меня, если станет скучно.
— Ну, тогда я, как кошка — выпустил когти!
— Я, по-моему, уже рассказывал вам в прошлом году, что такое фаза парадоксального сна, или REM-sleep [16] .
— Насколько я помню, это сон с быстрыми движениями глаз. Электрическая активность мозга быстрая, как при бодрствовании. Она сильно отличается от активности во время «ортодоксального», обычного сна, в ходе которого в головном мозге регистрируются медленные волны. Парадоксальный сон сопровождается эрекцией. Он длится минут двадцать, и повторяется через каждые девяносто минут, и, к нашему с вами, дорогой коллега, общему сожалению, уменьшается с возрастом.
16
Русское соответствие: REM-сон. Сон с быстрыми движениями глаз. Синонимы: парадоксальный сон, быстрый сон, активированный сон, десинхронизированный сон, сон со сновидениями и проч. (примеч. В. К.).
REM — англ. Rapid Eye Movement (прим. верст.).