Похититель снов
Шрифт:
Людвиг Манн поджидал меня у входа в кафе.
— Еще пивка, дружище? По последней, поскольку, как я понимаю, вы нас покидаете. Вот уж поистине волшебное превращение, прямо из куколки в бабочку. Любопытный эффект фанго, вы не находите? Вы стали таким шикарным, светским, прямо как на модной гравюре, и этот золотой «ролекс», который никого не оставил равнодушным. Вы в самом деле стали другим человеком, не так ли? Как вам удалось начать эту новую жизнь?
— Prosit, — сказал я, поднимая бокал. — Это и есть моя настоящая жизнь, которую я нашел, сбросив шкуру старого ученого. Простите меня за то, что я вас покидаю, дружище. Лечение фанго закончено, и я отправляюсь в Венецию и «Киприани», где есть столько чудесных вещей, которые нужно увидеть, вкусить, услышать, потрогать, поласкать…
— А как же ваши исследования? —
— Какие исследования? Вся эта онейрология, онейрофизиология, с этим покончено. Слишком долго я брел в туннеле сплошных ошибок, блуждал в лабиринте ошибочных или смутных идей. Покончено с вами, конгрессы ученых ослов, смешных и тщеславных! Покончено с вами, мои пептиды, медиаторы и синапсы! Верите ли вы, что существует синапсы между душой и мозгом?
— Но как же тогда душа сообщается с мозгом?
— Очевидно, «одушевленными» частицами. Может, антигравитонами! Раз в вещих снах стрела времени обращается, то здесь должны быть замешаны какие-то античастицы. Gute Nacht, Herr Professor Mann, — сказал я ему, вставая.
«Может, я покинул Наташу и Людвига слишком быстро или слишком резко», — подумал я, в последний раз поднимаясь по лестнице в свой номер. Но я жаждал поскорее покончить со всеми ними, с книгами, с грязевыми ваннами и окунуться в новую жизнь, растворившись в свежем морском воздухе лагуны.
Глава 11. Бьянка и мой близнец
Среда, 15 сентября 1999 года
Я предупредил консьержа отеля, что в этом году я чувствую себя более утомленным, чем обычно, и посему вынужден, к сожалению, прервать курс лечения фанго и массажем; поэтому он ничуть не был удивлен, когда в семь утра я появился у стойки. Нет, я не чувствую себя хуже, чем в день приезда, да и доктор Перуккио, с которым я проконсультировался, меня успокоил: скорее всего, это просто умственное переутомление. Да, тишина и покой в гостинице пошли мне на пользу… Я обязательно приеду на будущий год, но сейчас хочу провести пару дней в Венеции и вернусь только вечером в четверг. Не будет ли он любезен подготовить мне счет к субботнему вечеру? Я уеду в воскресенье, как и планировалось.
Консьерж, должно быть, обрадовался тому, что я их покидаю. Ведь мое вчерашнее прибытие в совершенно новом облике поразило всех, и в гостинице, должно быть, получили факсы от ювелира и магазинов из Абано с запросами касательно моей платежеспособности. Можно не сомневаться в том, что отдыхающие, чье любопытство обострено вынужденной праздностью, одолевали консьержа своими расспросами… Но что он мог им ответить? Что не нужно обращать внимания на странности старого чудака-ученого? Возможно, у него какая-то тайная связь в Венеции. С мужчиной? О нет! Определенно с женщиной, судя по телефонным переговорам. И больше ему нечего сказать…
Я вызвал такси и отправился на вокзал, расположенный совсем рядом. Эти шикарные туфли были слишком узкие, а подошвы жесткие, поэтому у меня вновь появились боли в пояснице. К счастью, трость помогала смягчить боль от каждого шага. Это все тот проклятый абанский обувщик: «Domani, вы сами увидите, вы не будете ощущать этой обуви, вы будете не ходить, а парить в облаках». Мерзкий обманщик…
Сойдя на вокзале Санта-Лючия, я сел на мотоскафо, чтобы добраться до площади Сан-Марко. Я хотел провести утро в кафе «Флориан», наблюдая здешнюю фауну — туристов и местных жителей. Мне повезло.
Обычно кафе «Флориан» по средам закрыто, но в этот раз, в виде исключения, оно было открыто. Прекрасное предзнаменование. Я покинул террасу, постепенно заполнявшуюся туристами, и вошел в зал. Внутреннее убранство того стоило: там были кабинеты XVIII века, запутанные коридоры, лепные потолки, бархатные кресла и круглые мраморные столики на ножке. Официант принес мне капучино на массивном серебряном подносе…
— Месье кого-то ждет? Месье будет обедать здесь? — спросил он, когда я расплатился, оставив ему на чай.
Как он догадался, что я француз? Я ощутил неловкость, обнаружив, что моя национальность все равно проглядывает из-под полностью итальянского одеяния. Может, итальянцы как-то по-другому делают заказ или расплачиваются?
Наконец заиграл оркестр, и я сам себе удивился, обнаружив, что постукиваю пальцем по столу в ритме джаза. В другое время,
Я заказал еще капучино. Теперь его цена возросла — из-за музыки! Прошелся среди завсегдатаев «Флориана». Я, пожалуй, был среди них самым элегантным, за исключением разве что одного итальянца в костюме-тройке, но даже у него не было такого бриллианта в ухе. Я заприметил одну прелестную, очень сексуальную черноглазую брюнетку, сидевшую в одиночестве за столиком. Она строила глазки и улыбалась. С утра пораньше! Но мне не хотелось стать ее первым клиентом на сегодня. Под столом возле выхода спал огромный серый кот — местная достопримечательность. Ему, видно, так надоели все эти голуби, что он уже и глаз не открывал на шум их крыльев и воркование.
Я стал искать газеты. Оказалось, они закреплены на деревянных подпорках. Почти все немецкие, американские или итальянские. Площадь Сан-Марко постепенно розовела от восходящего солнца. Но туристы и голуби уже начинали заполнять ее. Я купил один еженедельник, чтобы прочитать гороскоп на сегодня.
«Если вы в себе уверены, то оставайтесь при своих убеждениях». Я остановился, чтобы прочесть дальше, придерживая страницы журнала концом своей трости. «Меркурий поможет вам разобраться в ваших чувствах».
Все это, однако, не касалось чего-то самого важного!
Внезапно я оказался в самой гуще толпы японских туристов, среди которых мелькало несколько хиппи. Doso, doso [81] . Excuse me. Sorry. Prego. Меня закрутили и подтолкнули ко входу в кафе «Квадри», напротив «Флориана». Почему я не поднялся на второй этаж, чтобы там, в тишине и покое насладиться изумительным видом на площадь Сан-Марко? Можно было и пообедать, хоть цены там астрономические. Машинально я ощупал задний карман брюк: мой бумажник исчез, а с ним 500 тысяч лир [82] и тысяча долларов! А из кармана пиджака исчезли чековая книжка, записная книжка и паспорт, которые также были украдены во время этой толкотни! У меня осталась только одна банкнота в 20 тысяч лир. Как раз хватит на четыре чашки капучино! «Ну и разиня же ты!» — подумал я. Ведь всем известно, что площадь Сан-Марко, наряду с мостом Риальто и вокзалом Санта-Лючия — излюбленное место карманников. В толпе праздно шатающихся туристов не разыщешь воришку, так что нужно срочно заблокировать счета моих кредитных карточек и чековой книжки и заявить об утере паспорта. Больше всего меня расстроила пропажа записной книжки, где были записаны все нужные телефонные номера, в том числе номер Бьянки.
81
Пожалуйста (яп.).
82
Примерно 300 долларов.
Направляясь в полицейский комиссариат, находящийся под аркадами, я зашел в отделение «American Express». Я оказался не первым посетителем в этот день.
— No passport? ОК. No ID card? OK. It may take several days for a new card. You know, a lot of verifications!
— I know, thank you [83] .
Консульство Франции только что закрылось, было полдвенадцатого. А после обеда они принимали только по предварительной записи.
К полудню я прибыл в комиссариат. И был уже пятым простофилей в это утро. Передо мной стояли три американца и два японца. Фамилия, имя, адрес, prego. Какая сумма? Полицейские агенты были равнодушными, ко всему привыкшими. Для них это была рутина. Они могут связаться с моим банком по факсу, grazie. Мне даже удалось пошутить с агентессой. Я стал бродягой, бродячим щеголем. Осталось только продать серьгу из уха и туфли! Что вы умеете делать? Составлять гороскопы для кошек…
83
Нет паспорта? ОК. Нет идентификационной карточки? ОК. На получение новой карточки может потребоваться несколько дней. Знаете ли, необходимо много проверок! — Я знаю, спасибо (англ.).