Похититель сердец
Шрифт:
— Кто утолит мой голод? — спрашивает Мона мечтательным голосом.
— Не может быть, что ты готова к большему, — усмехаюсь я и, поглаживая ладонью ее киску, чувствуя оставленный там беспорядок.
— Мне нужна настоящая еда, — смеется Мона, хлопнув
— Я закажу пиццу, — говорит Кэш, вставая и натягивая джинсы.
— Можно мне баночку Нутеллы, пока я жду? — надувает губы Мона, и он, как последний придурок, убегает за угощением для нашей голодной беременной мамы-медведицы.
— Ты уже подумала, как назовешь ребенка? — спрашиваю я, поглаживая рукой ее еле наметившийся бугорок.
— Да, но это меня пугает.
Я приподнимаюсь на локте, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Почему?
— Потому что я хочу назвать ее Кларой, но что, если при звуке ее имени мне будет становиться грустно?
— Детка, Клара — прекрасное имя, и у нее была прекрасная душа. Ты делаешь это в память о своей сестре. Это принесет тебе радость, а не печаль.
Мона потирает грудь над сердцем.
— Я все еще чувствую на сердце шрамы от ее потери.
— Сердце — это хрупкая вещь. Подобно однажды разбитому стеклу оно меняется навсегда. На твоем сердце нет шрамов, детка, оно полно воспоминаний. В нем живет Клара. Однажды это перестанет причинять боль, и при воспоминании о ней ты почувствуешь умиротворение.
Я беру ее на руки.
— У меня сердце с изъяном? — спрашивает она, вызвав у меня
— У всех бриллиантов есть изъяны, детка. Даже с изъянами, твое сердце для меня идеально, маленькая островитянка.
— Я надеюсь, ты чувствуешь то же самое по отношению и к остальным частям моего тела — особенно после того, как я вытолкну из него ребенка.
Из моей груди вырывается громкий взрыв смеха и разносится по комнате.
Я утыкаюсь головой в изгиб ее шеи. Она очаровательна.
— Я люблю каждый дюйм твоего тела сейчас и буду любить всегда, что бы ни случилось, сколько бы растяжек ты ни приобрела, вынашивая наших детей, и сколько бы у тебя ни появилось морщин. Я буду любить каждую новую отметину, каждое пятнышко и несовершенство, потому что ты делаешь их идеальными. Я буду поклоняться тебе с этого дня и еще миллионы дней после, а затем вечно в загробной жизни.
— Значит, ты любишь меня, да? — улыбается она.
— Черт возьми, я действительно люблю тебя. Мне кажется, я полюбил тебя с той секунды, как тебя выбросило на мой берег.
— В тот день ты лишил мои легкие воздуха, — она проводит пальцем по моему носу, затем по губам. — А потом наполнил их жизнью.
Я касаюсь губами ее губ, лелея каждое слетающее с них слово.
— А ты, как ночная воровка, украла мое сердце, и с тех пор крадешь его каждый день.
КОНЕЦ