Похититель разума

Уэйс Маргарет

Мейгри осторожно извлекла маячок и бросила его на труп одного из адонианцев. Оме поначалу решит, что его план удался: вездеход выведен из строя. Потом он начнет беспокоиться, почему не возвращаются его люди. А кто будет волноваться насчет этих четверых... или того, другого...

Мейгри тряхнула головой.

Саган приближается.

Она наладила управление вездехода, объехала догорающий заправщик и помчалась по шоссе. Вдали показался Форт-Ласкар.

– Господи, дай еще немного времени. Самую малость...

ГЛАВА

ДЕСЯТАЯ

О Боже, я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны.

Уильям Шекспир. Гамлет. Акт II, сцена 2

– Господи! Таск! Что это? – Нола перекатилась в спальном мешке и вцепилась в наемника, свернувшегося рядом с ней.

Таск со стоном натянул край мешка себе на голову.

– Это малыш. Кошмары у него. У него это уже было на Вэнджелисе после боя.

По космоплану прокатился очередной вопль. Дайен выкрикивал бессвязные слова, тяжело дышал, словно бежал на длинную дистанцию.

– Сходи к нему, – приказала Нола, тряся Таска за обнаженное плечо.

– Ты к нему сходи, – промычал наемник в подушку. – Женщины... лучше... успокаивают, нянчат.

– Не могу, Таск, – шепнула Нола, отодвигаясь и глядя в темноту. – Я... я его боюсь.

Снова крик.

– Закрой глаза! Почему они на меня так смотрят? Закрой глаза! – Дайен судорожно глотнул воздух.

– А я не боюсь? Ладно, иду. Пожалуй, придется, если я собираюсь хоть немного поспать. Какого черта ты вылезла из этой штуки?

В попытках выбраться из мешка Таск слишком резко встал и ударился головой о консоль, под которой они с Нолой спали. Ругаясь на чем свет стоит, он выполз и нащупал лампу. Когда он ее включил, он снова начал ругаться, поскольку резкий свет больно ударил по глазам.

– Эй, малыш! Не волнуйся! – крикнул Таск и босиком побрел в тесную каютку для пилота. Покрутив лампой, он обнаружил койку, оказавшуюся просто полкой, убирающейся перед боем.

Дайен, весь в поту, сидел в постели с открытыми глазами, глядя прямо в темноту, безумно размахивая руками.

– Закрой глаза! – кричал он как в бреду, хватая воздух. – Закрой их, закрой, закрой, закрой их...

Таск присел на край койки.

– Малыш...

Издав вопль, от которого у Таска волосы дыбом встали, он с необычайной силой схватил наемника за плечи.

– Дайен! Черт возьми! Отпусти. Да проснись же! Крепко зажав подбородок юноши, Таск стал трясти ему голову вперед-назад.

Дайен стал вырываться. С широко раскрытыми в ужасе глазами он потянулся к горлу Таска. Наемник уронил лампу на палубу, и она покатилась по неровной поверхности, отбрасывая тени, напоминающие пляску ведьм. Дайен вдруг заморгал, посмотрел на Таска в неровном свете, всхлипнул и обмяк на руках у наемника.

Вздохнув,

Таск прижал юношу к себе, взъерошив его взмокшие от пота волосы.

– Все хорошо, – сказал он, неуклюже поглаживая трясущиеся плечи. – Это сон.

– Прости.

Дайен выпрямился. Лицо его было белым от яркого света, а волосы приобрели бронзовый оттенок. Голубые глаза были окружены фиолетовыми тенями, а прокушенные губы кровоточили.

– Прости. Иди спать. Такого больше не будет.

Он лег на пустую койку; подушка валялась на полу. Подняв лампу, Таск взглянул на цифровые часы, показывавшие разное время: космическое время, время на конкретной планете...

– Черт, поздновато снова ложиться. Уже вечер по ласкарскому времени.

– Ласкар? – Дайен приподнялся на локтях. – Хочешь сказать, что мы уже сели?

– Да, я посадил машину ночью, пока ты спал.

– Почему не разбудил?

– Зачем? Разбудить и сказать, что пора спать? Несерьезно, малыш.

– Но... – Дайен покраснел, садясь на койке и ставя ноги на пол. – Мы уже могли выйти, начать поиски...

– Нет, – твердо ответил Таск. – Никто не бродит по Ласкару перед рассветом, если только не свихнулся и не устал от жизни.

– Тогда пойдем сейчас...

– Сбрось обороты, малыш. У нас куча времени. До темноты все закрыто.

Таск, нервно крутивший лампу, освещая ею все, кроме юноши, сел рядом с ним на койку.

– У нас есть время. Почему бы тебе... не рассказать, что с тобой случилось в той рубке на «Непокорном»? Да, знаю. Ничего. Черт возьми, малыш, я же видел твое лицо, когда ты оттуда вышел! Ты был весь в крови от макушки до пяток! За тобой оставались кровавые следы!

Таск ощутил, как мальчишка задрожал, положил ладонь на его руку.

– Знаешь, говорят, помогает, если об этом поговорить...

Дайена трясло. Он помолчал, а потом покачал головой, глубоко вздохнул и посмотрел на Таска спокойными голубыми глазами.

– Нет. Не буду. Я знаю, в чем дело. Я слабак. Трус. Это в крови. Саган мне говорил.

– Этот предатель! Подонок! Это... Это... – Таск кипел, не успевая выплевывать слова, переполнявшие его.

Дайен поднялся.

– Схожу приму душ. Когда выйду, приготовлю завтрак. Моя очередь.

– Завтрак? Я... ты... Я скажу, где...

Не дослушав друга, юноша втиснулся в тесную душевую кабинку и закрылся. Последние слова Таска заглушил шум воды. Наемник повернулся, злобно пнул босой ногой шкафчик, взвыл от боли.

– Отличный удар, – заметила Нола, входя в каюту.

Ее коренастое тело облегал купальный халат. Она прищурилась от яркого света, сделавшего заметными веснушки, рассыпанные по ее щекам.

– Да я забыл, что не надел эти долбаные башмаки! – ответил Таск, хромая по палубе. – Трус! Представляешь, Саган назвал малыша трусом. Этот сукин сын... Попадись он мне на глаза... я бы... я бы...