Похититель разума
Шрифт:
– Капитан, выделите двух людей, чтобы сопровождать миледи...
Мейгри застыла, содрогнувшись от сдерживаемой ярости.
– Так вот оно что, милорд! – заговорила она вполголоса – Такова благодарность за мою клятву! Мне суждено быть пленницей...
– Помолчи, женщина! – взорвался Саган, нервы которого были на пределе. – Каждому из нас разрешено взять по два телохранителя!
Отодвинув капитана в сторону, Командующий повернулся к шеренге.
– Маркус! Кай! Выйти из строя!
Два центуриона шагнули вперед и, глядя перед собой,
– С этого момента вы двое больше у меня на службе не находитесь.
– Да, милорд, – откликнулись они, напрягшись и побледнев.
– Леди Мейгри ищет двух хороших солдат в свою личную охрану.
– Да, милорд, – ответил Маркус, слегка расслабившись и мельком посмотрев на Мейгри. – Для меня это большая честь, милорд.
– Кай?
– Да, милорд. Конечно, милорд.
– Миледи, – обратился к ней Саган с холодным и церемонным поклоном. – Эти бойцы желают поступить к вам на службу. Примете ли вы их?
– Да, милорд, с огромной признательностью, – ответила она, подходя к нему поближе и спросив вполголоса: – Они будут выполнять любой мой приказ?
– Да, любой, миледи.
– А если я прикажу им убить вас, милорд? Темные глаза под шлемом сверкнули на мгновение, после чего в них появился веселый огонек.
– Я сам готовил их, миледи. Они – дисциплинированные солдаты. Полагаю, что, если бы вы отдали им такой приказ, они бы подчинились безоговорочно.
– Благодарю, милорд. Просто проверила.
Из переговорного устройства послышался сигнал.
– Штабная машина прибыла, милорд, – сообщил капитан.
«Вернись, Мейгри. Найди повод. Сними серебряный панцирь».
Это голос Сагана? Или ее собственный? В нем не звучало ни настойчивости, ни искушения, ни угрозы. Просто ей снова предлагался выбор.
«Выбор... Выбор Ахилла: слава или долгая жизнь».
Мейгри заглянула в сумрачные глаза под золотым шлемом.
«Тогда вы принимаете свою судьбу, миледи?»
Мейгри вдруг усмехнулась; она испытывала душевный подъем, кровь у нее играла от возбуждения. «Я уже давно избрала славу, милорд. А вы?»
Командующий поклонился, подал Мейгри руку. Она с поклоном взяла его под руку. Серебряная перчатка ярко сверкала на фоне золотого панциря.
Саган привлек ее поближе и тихо прошептал:
– Давно, миледи. Давным-давно.
* * *
– Дайен, мальчик мой дорогой, вы выглядите великолепно! – заметил Абдиэль, окинув юношу критическим взглядом. – У Микаэля умелые руки. Повернитесь, дайте мне посмотреть на вас сзади. Отлично, отлично. Никто ничего не заподозрит.
Дайен подчинялся, стараясь делать это с благожелательным видом, в то время как в душе у него бушевало пламя, как в неисправном лазерном пистолете, который вот-вот взорвется. Одежда была изготовлена таким образом, чтобы скрыть накопители, и юноша, привычный к простым джинсам и свободным рубахам, сшитым Платусом, подумал, что вид у него, должно быть, идиотский.
«Камни» –
«Какой герб был у моего рода?» – спросил он у Абдиэля и нахмурился, узнав, что это было изображение солнца, освещавшего лежавшего льва.
«Но ведь прошлое быльем поросло?»
«Смыто кровью, мой король, – ответил Абдиэль. – Что дает вам право выбирать свой личный герб».
Дайен скрылся в своей комнате. Выйдя оттуда через несколько часов, он отдал Микаэлю рисунок. Микаэль принес его Абдиэлю.
Солнце с львиной мордой; лучи образуют гриву льва.
Абдиэль фыркнул, пожал плечами.
«Бахвальство, свойственное Старфайерам, – сказал он. – Древние греки называли это hubris – ложная гордыня, обидная богам. Сделай это на камзоле».
Они готовились отправиться на прием. Пока вертолет прогревал двигатели, Дайен и Абдиэль стояли перед домом.
На расшитого хрустальными бусинами льва упали последние лучи заходящего ласкарского солнца. Две восьмиконечные звезды на груди скрывали накопители. С шеи свисал медальон в виде улыбающегося толстощекого солнца, в котором был замаскирован самый большой из «камней». В украшенном самоцветами поясе с восьмиконечными звездами находились еще два накопителя. Сам пистолет, замаскированный под пряжку, имел вид восьмиконечной звезды.
Дайен согнул руки, неловко зашевелился. Камзол был тяжелым и жарким, медальон бился о грудь при каждом шаге, а туго затянутый пояс, казалось, разрезает его пополам. Он сильно вспотел и засунул руку под камзол, чтобы почесаться.
– Но, Ваше величество! Нельзя этого делать! – пожурил его Абдиэль, удержав Дайена за руку.
– Жарко! – сказал Дайен, которого переполняла нервная энергия. – Не могу я здесь столько торчать! Да полетит ли когда-нибудь эта штука?
– Терпение, Дайен, терпение. Кстати, Ваше величество, надеюсь, вы простите мою фамильярность, если я буду называть вас по имени, когда мы будем у адонианца. Кое-кто из присутствующих не поймет, если я буду обращаться к вам иначе.
– Не возражаю, – беспечно ответил Дайен, голубые глаза которого сверкнули ярче солнца. Абдиэль заблуждается. Если все пойдет, как задумано, каждый поймет. Но сейчас об этом не стоит говорить.
Чтобы отвлечься от мыслей, Дайен отстегнул пистолет от пояса и стал его разглядывать.
– Играть с оружием – плохая привычка, – заметил Микаэль, внезапно появившийся сзади. – Это вызовет подозрения.
Вздрогнув, Дайен поднял на него глаза.
– Я просто хотел...
– Микаэль прав, Дайен, – перебил его Абдиэль. – Уберите пистолет на место, дорогой мальчик, и помните: больше не берите его, пока не будете готовы им воспользоваться.