Похититель костей
Шрифт:
– Мне бы хотелось, чтобы ты попыталась увидеть, что нынче вечером будет подано на ужин.
Для меня это задание невыполнимо – я, конечно, буду знать, какие поданы блюда, но не буду знать когда. Я сглатываю. Возможно, в этом-то и заключается цель задания – возможно, Кира подозревает меня и нарочно придумала задачу, чтобы заставить меня продемонстрировать мои истинные возможности.
– Тебе холодно? – спрашивает она, по-птичьи склонив голову набок.
Я в недоумении смотрю на нее, пока до меня не доходит, что я невольно положила ладонь на верхнюю часть другой моей руки. Накрыла метку мастерства, спрятанную под моим рукавом. Это замысловатый плетеный
К моим щекам приливает горячая кровь.
– Да, немного, – говорю я, вновь натянув плащ на плечи и радуясь тому, что между Наставницей Кирой и меткой под моим рукавом появился еще один защитный слой.
– Как будешь готова, можешь начинать, – говорит она.
Я делаю глубокий вдох и кладу ладони на кости. Комната немного качается, и я зажмуриваю глаза. Знакомое тянущее ощущение внизу живота кажется мне сейчас чем-то вроде моего старого доброго друга. Я сосредоточиваю внимание на трапезной, и передо мной встает видение. Прислужники разносят большие блюда с тефтелями в густом соусе из сливок, а также с вареной картошкой и овощами, жаренными на гриле. На столах через равные промежутки расставлены вазочки с засахаренными ягодами и графины, полные сидра. Я оглядываюсь в поисках какого-нибудь указания на число, день недели или время, но не нахожу ничего, что говорило бы о том, другом или третьем.
Я едва не выхожу из видения, чтобы сказать Наставнице Кире, что так и не смогла ничего увидеть – это куда безопаснее, чем описать ей эту трапезу и обнаружить, что я заглянула слишком далеко вперед или назад. Но, возможно, есть и другой путь, возможно, если я еще больше сосредоточусь, то все-таки смогу выяснить, о каком дне идет речь. Я вспоминаю, как Нора водила меня по замку наутро после моего приезда, и думаю об огромной кухне, прилегающей к трапезной.
Центр моего внимания смещается, и я вижу перед собой кухню замка, в которой царит полный беспорядок. По обе стороны длинного деревянного стола стоят помощники повара, шинкуя зелень и нарезая овощи. Маленькая, кругленькая женщина – судя по тому, как все вокруг ускоряют работу, когда она смотрит в их сторону, и есть главная повариха – громко выкрикивает приказы. Внутри громадного очага в дальней стене видны три гигантских котла, в которых кипит ароматное рыбное рагу. На другом столе остывают караваи ржаного хлеба – их тут несколько десятков.
Мое горло сжимает страх. Это совершенно иная трапеза. Почему-то, переключившись на кухню, я перенеслась в другое время, либо вперед, либо назад. Видение тускнеет, разбивается на куски, начинает вращаться. У меня сейчас такое чувство, будто я качусь по крутому склону холма и ничего не могу с этим поделать. Я вспоминаю, чему меня учила моя мать. Как она говорила, чтобы я концентрировала все свое внимание на чем-то одном – на одном человеке, на одном моменте времени. Но я понятия не имею, какой передо мной момент, не представляю, откуда плясать. Возможно, я вижу то, что происходило несколько лет назад или будет происходить несколько лет спустя.
И я делаю то единственное, что могу придумать, – сосредоточиваюсь на главной поварихе. На ее грузном теле, на серых глазах, на морщинистых щеках. Видение снова становится четким, но теперь кухня чиста и пуста. Главная повариха стоит, подбоченившись, и обводит помещение взглядом с видом королевы, оглядывающей свои владения. Я следую за ней в комнату, смежную с кухней. Теперь она стоит возле небольшого письменного стола, тихо постукивая пальцами по деревянной столешнице.
Ничего у меня не вышло. Раз главная повариха ничем не занята и кругом не кипит работа, стало быть, я, скорее всего, перенеслась в такое время, когда до трапезы далеко, будь то завтрак,
Что же мне сказать Наставнице Кире?
Повариха садится за стол, и мне хочется сесть рядом с ней. Опуститься на мягкий стул и закрыть лицо руками. Она выдвигает ящик и достает из него стопку бумаг. Сверху лежит листок, на котором аккуратным почерком записан перечень необходимых продуктов: укроп, мука, ягоды можжевельника… Она быстро просматривает этот список и кладет его в низ стопки. Под ним оказывается неровно начерченная таблица – колонки и ряды квадратов, в каждом из которых старательно записано меню. У меня перехватывает дыхание. Это календарь. Повариха ведет пальцем сверху вниз, и я лихорадочно ищу глазами что-нибудь такое, что было бы мне знакомо. И наконец ближе к низу страницы вижу меню трапезы, которое узнаю: копченая семга, овощи в сливочном масле, хлеб, запеченный с сыром. Я смотрю на соседний квадрат и запоминаю все, что записано в нем, после чего заставляю себя выйти из видения.
Когда я открываю глаза, Наставница Кира глядит на меня, подперев подбородок рукой. Она поднимает брови.
– Итак?
– Пирог с мясом, – говорю я.
– И это все?
У меня учащается пульс. Я качаю головой:
– Больше я ничего не смогла увидеть.
Она пристально смотрит на меня с непроницаемым лицом. А что, если я ошиблась? Ведь главная повариха наверняка часто повторяет меню. Может быть, мне следовало заявить, что я не смогла дотянуться до вечера? Но тут губы Наставницы Киры трогает чуть заметная усталая улыбка.
– Хорошая работа, Саския. Ты не увидела яблоки, приготовленные с корицей и мускатным орехом, но я весьма впечатлена тем, что тебе удалось дотянуться до первой половины ужина. Ты делаешь большие успехи.
Меня охватывают радость и уверенность, что все будет хорошо.
Я доберусь до тебя, Лэтам. И тебе меня не остановить.
Глава шестая
Моя жизнь в Замке Слоновой Кости входит в колею. Я продолжаю учиться у Наставницы Киры – немного придерживая себя, чтобы не вызвать подозрений, и одновременно совершенствуя свое мастерство, хожу на семинары в лектории вместе с другими учениками, ем в трапезной в компании Тессы и ее друзей – правда, пока что я не чувствую, что они также и мои друзья.
Тесса держит свое слово и не говорит Норе о магической книге Лэтама. Брэм тоже ничего ей не сказал, но я по-прежнему настороже, потому что хорошо помню, как меня предал Деклан.
Но осознание того, что я никому не могу излить душу, медленно и мучительно разъедает меня изнутри. Каждый вечер, отходя ко сну, я представляю себе, что беседую с Эйми. Мы с ней сидим на берегу Шарда, болтая ногами в воде. Я рассказываю ей о моих проблемах, о вариантах действий, которые у меня есть, и она высказывает свое мнение о каждом из них.
– Я могла бы вломиться в бывший кабинет Наставника Лэтама и обшарить его, чтобы попытаться найти какие-нибудь зацепки, – говорю я ей. – Насколько мне известно, замену ему еще не нашли, так что его вещи наверняка все еще там.
Быть может, я отыщу там что-нибудь об Эвелине, девушке, которую он любил, когда был молод.
Моя воображаемая Эйми презрительно фыркает:
– Если он сумел проникнуть в твою комнату, чтобы подбросить ту магическую книгу, вряд ли он был настолько неосторожен, что оставил в своем кабинете нечто такое, что дало бы тебе подсказку.