Похититель душ 2
Шрифт:
– Ты с кем-то меня путаешь, маг, – ответил ему голос, который я не мог не узнать. Стиснув челюсти, я сделал шаг вперед, всматриваясь в закрытую шелками фигуру девушки, все еще надеясь на обман слуха и зрения. Радон снова остановил меня, его пальцы сильно впились в мое плечо. Охваченный яростью, я не заострил внимание на ощущении скованности собственного тела, и неспособности им управлять.
Грейм с некоторым недоумением воззрился на девушку.
– Подарок от жрицы? – произнес он с удовлетворением. – Приятная неожиданность. Могу я оценить, насколько угадала Амадея
– Почему же нет, маг? Смотри, – она скинула капюшон со светлых локонов, которые в свете свечей приобрели золотистый оттенок. Аметистовые глаза смотрели на него с возбужденным блеском. Полные чувственные губы раздвинулись в соблазнительной улыбке. Я не мог поверить, что вижу не иллюзию, созданную Сахом, чтобы запутать меня или ввести в заблуждение. Но ни один мираж не может выглядеть настолько реалистично, как … Мандиса. Ее глаза, голос, волосы, ее губы. Бордовая пелена расползлась перед глазами, погрузив мой разум в агонию ненависти и жажды крови. Я зарычал, намереваясь рвануть в портал и вытрясти душу из огненной бестии, лживой дряни, которая посмела… Однажды она просила Нуриэля убить меня, а сейчас делает это снова, но совершенно иным способом. Я пытаюсь сделать шаг, но мое тело не слушается, словно находясь в чужой власти, парализованное и окаменевшее. Я издаю яростный рык, но с губ срывается только тяжелый вздох. Пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на Радона, который сдерживает меня, но даже этого не могу.
– Ты досмотришь до конца, Кэлон, – бесстрастно отвечает мне голос жреца, оглушительным эхом расходясь под сводами зала. И он звучит совершенно иначе… почти, как тот, что я тысячелетия слышал в своём сознании. Тот, кого я долгое время призывал, снизошел до моих молитв и явился, войдя в тело Радона. Сам Сах сейчас говорил со мной. Боги способны принять любую оболочку в материальном мире и вдоволь наиграться со своими созданиями, но также они могут поработить и захватить любого, на кого падет их выбор.
– Принцесса Мандиса? – восклицает Грейм, пожирая девушку голодным взглядом. – Элиос скорбит о твоей утрате. Армия Нуриэля неустанно ищет тебя во всех Пересечениях. Чем же я заслужил честь увидеть тебя воочию?
– Правление – не является истинным предназначением женщины. А Нуриэль оказался слишком слаб, чтобы надолго удержать мое внимание. Наши старые недопонимания с Минорой канули в лету, и, как оказалось, жизнь полная удовольствий и развлечений подходит мне больше, чем служение неблагодарному народу. У нас гораздо больше общего, чем я думала.
– Ты приняла верное решение, Принцесса, – ухмыльнулся Грейм. – Вместе мы поставим Элиос на колени. Вовремя принять сторону победителей – признак рассудительности. Я восхищен.
– Ты будешь еще более восхищен к рассвету, Грейм, – с чувственным придыханием, томно произносит Мандиса. – Как насчет того, чтобы для начала поставить на колени меня?
Я стискиваю челюсти, чувствуя, как пульсируют вены на моих висках, как кровь шумит в ушах и холодный пот струится по спине от тщетных попыток отвести взгляд в сторону. Я готов умолять Саха остановить представление. Но милосердие –
– А ты встанешь, принцесса? – не скрывая возбуждения, хрипло спрашивает Грейм. – На колени перед темным магом?
– Прикажи, – улыбается она, пригубив вино. Ставит кубок на стол и почти вплотную приближается к магу. Подняв руки, плавно опускает тонкие кисти на плечи Грейма и ведет ими вниз, задерживаясь на широком атласном кушаке. Пальцы ловко развязывают узел пояса, и тот падает вниз.
– На колени, рия, – тяжело дыша, бросает Грейм, и она делает это. Опускается на пол, разводя в стороны полы халата на мужчине.
Зверь внутри меня сопротивляется, беснуется, рычит и воет, царапая железными когтями внутренности, вспарывая вены. Рвется и скалит зубы, отчаянно пытаясь вырваться из телесной клетки. Но его удерживает тот, кто породил этого зверя, он приказывает ему смириться и выдержать испытание. Он заставляет его смотреть, чтобы впоследствии он смог загрызть, разорвать последнее светлое чувство, на которое я был способен в Нейтральных землях. Он уничтожал Кэлона, которым я когда-то хотел быть, он показывал мне, насколько слабым и беспомощным я являюсь перед его темным могуществом. И приблизиться к пониманию и принятию его мощи может только одно – возрождение во мне первоначального темного начала.
Я смотрю, как ее губы и пальцы искусно и изощренно ласкают возбужденную плоть Грейма. Его стоны отпечатываются на моей памяти выжженным клеймом, оставляющим шрамы, которые не сотрут даже тысячелетия забвения. Маг хватает светлые локоны Мандисы, резко накручивая на кулаки и управляет ее движением. Порывисто грубо.
– Невероятно, рия. Ты искуснее Амадеи, – стонет он, толкаясь в рот Исы с животными стонами удовольствия. – Глубже, Принцесса. Я знаю, что ты можешь. Да, вот так. Нравится? Хочешь раздвинуть ноги для своего амида? – резко отстраняясь, она запрокидывает голову, глядя в помутнённые похотью глаза.
– Я хочу, Амид. Хочу принадлежать только тебе сегодня. – Шепчет она. Распухшие блестящие губы криво улыбаются, и она вытирает их ладонью. Неторопливо выпрямляется и направляется к кровати, призывно виляя бедрами. Грейм следует за ней, но прежде, чем Иса успевает забраться на высокую постель, толкает ее грудью на покрывало и без лишних предисловий задирает подол ее одеяния до талии. Расставив ноги, она похотливо выгибается и нетерпеливо стонет, когда, обхватив толстый член ладонью у основания, Грейм грубо толкается в нее.
– Вот так, да, – всхлипывает Иса, – Сильнее, – двигает бедрами навстречу мощным движениям Грейма. Влажные удары их тел, смешиваясь со стонами экстаза, причиняют мне осязаемую физическую боль, от которой кровь в венах превращается в яд. Если бы Сах дал мне оглохнуть и ослепнуть в это мгновение, если бы он мог стереть мою память, или дал мне убить их обоих. Сейчас. Прямо сейчас, когда, кончая она гортанно стонет, откидывая назад светлую копну волос, я, не раздумывая бы, разорвал их тела, пролив кровь на разноцветные ковры, устилающие пол спальни.